Надэя. Хозяйка Шорхата

Наше дитя, кажется, решило поторопиться и выйти на свет именно в эту ночь.

— Ты можешь идти? — обеспокоенно спросил Николь, беря меня за руку и подхватывая за талию.

— Да, — кивнула ему, заставив себя улыбнуться. — Дарк, проследи, чтобы огонь горел столько, сколько положено. Сегодня ночью душа Надэи обретет свое новое пристанище.

— Да, госпожа моя, — тихо ответил ирландец, запрокинув голову и улыбнувшись звездному небу. — Я все сделаю.

Еще будучи в Саркоте, ко мне пришло видение, которое заставило меня радостно затрепетать в предвкушении чуда. Надэя, эта маленькая пятилетняя девочка, что так любезно уступила мне свое тело, сегодня вернется домой. Туда, где ее ждут. Туда, где ее будут любить и уважать не только как наследницу земель, но и как человека. Сегодня она вернется к нам дочерью, которую я вынашиваю долгие девять месяцев.

О том, что я вынашиваю дочь, никто не знал. Я не стала делиться этой новостью даже с Николь. Зачем расстраивать его раньше времени и отворачивать отца от дочери. Вот увидит ее воочию и полюбит, как любил бы своего сына.

Я с Николь стала медленно спускаться вниз по извилистой тропе. По дороге нам не раз пришлось остановиться. Стиснув руки мужа и тяжело дыша, я то и дело молила богов о том, чтобы ребенок выжил. Как бы я не старалась искоренить на землях Шорхата средневековье, у меня получилось не все. У нас пока не было своего собственного лекаря, лишь повитуха в деревне, за которой послал Николь.

Лоб покрылся крупными каплями пота. Затем боль ненадолго отпустила, но до следующей схватки мы уже успели добраться до дома. Роды, ко всеобщему облегчению, оказались быстрыми и легкими. Моя Лалия де Брау родилась вскоре после полуночи, появившись на свет с пронзительным воплем, возвестившим всем домочадцам о ее рождении.

Счастливая усталость навалилась на меня, как мягкое одеяло. Николь, с лица которого наконец схлынуло напряжение, нежно поцеловал меня в лоб. Он тоже выглядел измученным, но в его глазах плескалась такая любовь, что я готова была забыть обо всей боли. Повитуха, старая женщина с морщинистым лицом и добрыми глазами, завернула Лалию в мягкую пеленку и положила мне на руки. Маленькое личико сморщилось, и она снова заплакала, требуя внимания.

— Здоровая девочка, госпожа, — проскрипела повитуха, поправляя платок на голове. — Крепкая. Будет вам помощницей и радостью.

Я прижала Лалию к себе, чувствуя тепло ее маленького тельца. В этот момент все мои амбиции, все мои планы по усовершенствованию этого мира отошли на второй план. Сейчас для меня существовала только она, моя дочь, моя Лалия.

Тело ныло от родов, каждая мышца протестовала, но это было ничто по сравнению с тем, как сжалось сердце, когда я заметила тень разочарования на лице Николя.