Надежный

Так хорошо. Приятно. Сладко и одновременно болезненно от осознания, что не моя. И вряд ли когда-то ею будет. Это больно, но не настолько, чтобы остановиться.

— Дааа… — едва слышно протягивает Лена, обхватывает рукой мою шею, отрывается от стены и прижимается ко мне сильнее. Так, что член моментально встает, а мысли ворочаются вокруг «Хочу ее. Сейчас».

Не думаю об Игоре. Мне плевать.

И даже если все в этом доме окажутся против и встанут в стойку — уложу. Мне хорошо с ней. Настолько, что руки трясутся от касаний к ее коже, когда провожу по спине, задрав майку. Отрываюсь от нее и целую в шею, оставляю влажный поцелуй вдоль ключицы и спускаюсь ниже. Чувствую, как она всхлипывает и хватается за меня, как дрожит и выгибается.

Да бля… какого ж хера я творю!

Заставляю себя взять себя в руки и оторваться от нее. Не хочется — не то слово. Усилием воли таки делаю шаг назад. Смотрю, как она одиноко стоит у стены, буквально вжавшись в нее. Стыдливо прячет глаза и кажется потерянной.

Дибил, блядь!

— Ленааа, — протягиваю и подхожу ближе.

Адский стояк уж точно не способствует диалогу, и хрена с два я понимаю, что за хуйня происходит и почему меня ведет. Почему от нее? И какого настолько?

Она поднимает на меня свой потерянный взгляд, и я разве что не скулю от дибилизма своего поступка. Она же меня теперь шарахаться будет.

В комнате горит ночник и мне прекрасно видно выражение ее лица. Она не знает ни что говорить, ни что делать. А я мысленно херачу себя дубинками по башке, потому что сорвало пиздец как не вовремя. И стояк, натягивающий ткань брюк, тоже не в тему. Но он есть. Как и желание развернуть ее к стене, зарыться в ее волосы, ухватиться за талию и целовать, а потом трахать до хриплых стонов.

Да бляяя…

— Мы не должны были, — ее слова попадают в цель.

Я слегка успокаиваюсь.

Стояк уже не затмевает разум, и я смотрю со стороны на то, что мы натворили. Вернее на то, чего не натворили. Однозначно я не жалею, но боюсь, что мой напор мог бы спугнуть ее.

— Прости, я напился, — нахожу единственное верное оправдание и надеюсь, что она не обратила внимания на то, что я не пил. Совсем. — Я не должен был этого делать, прости…

— Да-ня, — мое имя ее губами звучит… охуенно оно звучит. Так, что сразу хочется повторить. Дернуть на себя, схватив в объятия и не отпускать никуда. Предложить ей помощь и увезти.

— Лена! — нас прерывает громкий голос из гостиной. Вижу, как Лена дергается, ее лицо перекашивает гримаса боли. Не успеваю что-то подумать и предпринять, как она быстро подходит к двери, бросает мне: — Сиди здесь! — и выходит.

К нему.

— Я тут. Тише, Мишка спит! — нежным, практически ангельским голоском заливает ему вранье чистой воды.

— А я тебя потерял, родная, — мне показалось, или в его голосе прозвучали нотки металла. — Как и Даню.