Куколка последней надежды

— Я смотрю на происходящее так, как привык смотреть, — жестко ответил Исаченко. — Так, как требуют мои принципы. И я абсолютно уверен в том, что говорю: мы не можем равнодушно взирать на то, как рушатся устои братства!

Роман осекся и несколько мгновений недоуменно смотрел на Екатерину Федоровну, он явно не ожидал от старухи такой реплики.

— Что вы имеете в виду?

— Тогда какие же это устои? — Екатерина Федоровна пожевала губами, но никто не смел перебить самого старого участника собрания. — Что это за принципы, которые так легко разрушить?

— Любые принципы очень легко разрушить, — усмехнулся Исаченко. — Они ценны именно до тех пор, пока соблюдаются. Только тогда в них есть смысл.

— Любые принципы ценны тогда, когда в них есть смысл! — громко произнесла старуха. — В наших принципах есть смысл?

Среди Целителей пробежал тихий ропот.

— Я не ожидал услышать от вас такое, Екатерина Федоровна, — пробормотал Исаченко. — Ваши слова только подтверждают…

— Они ничего не подтверждают, — отрезала старуха. — Ты сказал много хороших и правильных слов о нас, о братстве и о принципах. Но прежде чем мы приступим к дальнейшему обсуждению, я хочу услышать ответ на свой вопрос.

— На какой? — сдался Исаченко.

— В чем смысл принципов братства?

— Мы лечим людей, — пожал плечами Роман.

— Это делает любой врач, — буркнул Реваз.

— Но мы делаем это лучше, — заметил Качинский.

— Лучше всех это делают эрлийцы, — махнула рукой Екатерина Федоровна.

— Но и не лучше, — улыбнулась старуха. — Ты говорил, что некоторые челы из Тайного Города не уступят нам в мастерстве врачевания. Ты говорил, что мы другие, так чем мы отличаемся?

— Но в чем их смысл? Ты пытаешься обвинить Олесю, а сам не в состоянии внятно объяснить, что она нарушила.

— Олесю обвиняют? — встрепенулся Реваз, но на него не обратили внимания.

— Олеся нарушила древние принципы Целителей! Этого достаточно!

— Для чего? — устало поинтересовалась Екатерина Федоровна.

— Чтобы изгнать ее из братства.

— Да что здесь происходит?

Реваз схватил Володю за плечо, но тот, увлеченный перепалкой, лишь отмахнулся.

— Изгнать из братства? — Старуха покачала головой. — Но объясни мне, Рома, чем она, изгнанная, будет отличаться от нас?

— Она сможет вести себя так, как захочет, — процедил Исаченко. — Не позорить Целителей и не подчиняться нашим правилам.

— Мы против насилия.

— Мы не общаемся с воинами, — добавил Володя.

— Мы не лечим раны, — вставил Качинский.

— Но в чем смысл этих правил? — с грустью спросила Екатерина Федоровна.

— Они делают нас Целителями.

На глазах старухи выступили слезы.

— В чем их смысл, Целители?

— Мы отрицаем войну, — тихо произнес Кабаридзе. — Войну и насилие в любых проявлениях.