Надежда в подарок

Он понял, что попался в собственную ловушку, двери которой наконец захлопнулись за ним. Он отталкивал ее, чтобы защитить себя. Отталкивал и отталкивал, пока она не сочла это невыносимым. Теперь она хотела сбежать, и это полностью его вина. Хасан взглянул в ее бледное лицо и на ее огромный живот, и его пронзила острая боль сожаления.

— Ты почти на восьмом месяце беременности, — сказал он.

— И что?

— Авиакомпании не разрешат тебе подняться на борт.

— У тебя свой самолет, Хасан, не думаю, что проблема в этом.

Он молча поднялся из-за стола и подошел к окну, разрываемый противоречивыми мыслями. Что будет, если он уговорит ее остаться? Чего она хочет от него на самом деле? В глубине души он это знал. Она хочет невозможного. Она хочет, чтобы он стал тем, кем не будет никогда: любящим заботливым партнером, о котором мечтает каждая женщина.

Он отвернулся от окна и встретился с ней взглядом. Ее глаза были полны воинственной решимости, руки скрещены на груди. Внезапно он осознал, что в его жизни существует область, в которой он проявляет себя трусом. Он так боится пережить заново боль, испытанную в детстве, что не готов рискнуть на пути к счастью. Может, стоит попробовать стать тем, кем она хочет его видеть?

— Возможно, ты права, — медленно начал Хасан. — Я виноват в том, что отталкивал тебя. Но если это тебя как-то утешит, я хотел сделать, как лучше.

— Лучше кому? Тебе? Или мне? И что получилось? Ты бродишь по дворцу, строя из себя недосягаемого гордого и одинокого монарха, а я сижу, словно птица в золотой клетке, в своих апартаментах.

— Я все понимаю. — Он задержал дыхание, примеряя на себя новую роль дипломата в супружеском споре. — Поэтому спрашиваю тебя: не хочешь ли ты отправиться в небольшое путешествие.

— Речь именно об этом, Хасан, — путешествие назад в Англию.

— Нет, я не об этом. — Он покачал головой. — У моего брата есть традиционный бедуинский шатер на северной границе пустыни Серхетабат. Это не очень далеко, но там совсем другой мир. Мы можем отправиться туда и провести там пару ночей. — Его темные глаза сузились. — Ты немного отвлечешься, Элла. Что скажешь?

Несмотря на все, что произошло между ними, Элла почувствовала искушение. Конечно, две ночи в бедуинском шатре позволят им снова сблизиться. Но именно из-за этого ее ноющее от боли сердце подсказывало ей, что это будет очередным безумием. Она не могла понять, что означает его предложение. Он пытается сказать ей, что понимает ее страхи и хочет помочь побороть их, или просто пытается сделать все, чтобы оставить ее в Кашамаке?

— Я не знаю, — уклончиво ответила она.

Ее колебание не удивило его, как и не удивил блеск вызова в ее прекрасных голубых глазах.