Надежда тебя не покинет (СИ)

Я всё также неуверенно улыбнулась и предложила ему располагаться на диване, будучи внутренне готовой к тому, что предложение подобного рода покажется Дмитрию верхом разнузданности и всяческого безобразия с моей стороны. Однако, тот покорно кивнул и устало вытянул ноги на диванчике, явно, не рассчитанного на его рост.

— Вы отдохните, а я побуду тут, с Сюзанной. Кто знает, вдруг ей может понадобится моя помощь? — сказала я, оставаясь возле кровати больной и всматриваясь в темноту за окном, разбавленную дежурным освещением коридоров находящегося напротив отделения патологии беременности.

Ночь всегда было моим любимым временем суток, ещё с самого детства. Я частенько лежала в своей кровати тихо-тихо, дожидаясь, покуда перестанет ворочаться за стенкой моя старая нянюшка Никитична, вот протопал вниз, в людскую, лакей — наверняка, проверял, все ли печные вьюшки задвинуты. А вот маменькины лёгкие шаги и озабоченный голос отца… кажется, всё. Я осторожно выползала из-под одеяла, ощущая босыми ногами прохладу деревянного пола, зябко куталась в шаль, спускалась вниз по лестнице, старательно светя себе под ноги одинокой свечой, проникала в бальную залу и садилась на пол возле французского окна в пол по-турецки, поджав ноги. Длинная сорочка путалась, стесняла движения, поэтому я подтягивала её до коленей, ставила свечу неподалёку и так замирала, предаваясь раздумьям, смотря в темноту за окном.

Помню, как на глубоком чёрном бархате неба мерцали, словно угольки в камине, далёкие звёзды, поражающие своей красотой и непостижимостью. Сидела так долго, бездумно таращась вверх и предаваясь своим девчоночьим мечтам… с тех пор прошло много лет. И звёзд на небе больше не видно, да и не смотрю я на небо-то, если уж начистоту…

Молодой человек, скрючившийся на крошечном диванчике, завозился во сне, пытаясь пристроить ноги, которые самым решительным образом не пристраивались и норовили сползти на пол. Наверное, ему снилось что-то тревожное, поскольку он хмурился и нервно двигал руками. Поперёк лба образовалась морщина, придавая ему усталый и печальный вид.

— Ну что вы, право, Дмитрий Алексеевич, тревожитесь понапрасну, — тихо хмыкнула я, приблизилась к нему и села рядом с ним, аккуратно положив свою руку на голову господина капитана. — Лекарь из меня не вышел, как вы могли заметить, самое время заделаться прорицателем. Вот увидите, всё у вас будет хорошо, всё у вас сладится, потому как не может быть иначе. Уверяю, надежда вас не покинет.

Я ещё что-то вещала о том, что наступит время, когда он сам будет с некоторым удивлением и даже каплей сомнения вспоминать и эту больницу, и свои опасения за жизнь Сюзанны, и свои ночные бдения у постели возлюбленной. А то и посмеётся над своими страхами за её жизнь.