Силиконовая надежда

Но выгляжу я так потому, что Аделина Эдуардовна несколько лет назад привела мое лицо в порядок после еще более ужасного ожога, чем у тебя. Мне тоже плеснули в лицо раскаленным маслом.

– Так это про вас мне рассказывала тетя Инга? – вдруг спросила Настя, даже, кажется, не удивившись моим словам.

– Ну, если упоминала шоу «Классный повар», то про меня.

Настя сжала перед собой маленькие ручки и попросила:

– А расскажите, как вы на шоу попали?

– Это длинная история, как-нибудь в другой раз, хорошо? Я сейчас не об этом тебе хотела рассказать. После того случая я думала, что моя жизнь закончилась – лицо изуродовано, все старания пошли прахом. Но Аделина Эдуардовна меня уговорила на операцию, и теперь даже я сама не могу найти шрамов и швов. А ты еще маленькая, значит, у тебя вообще все будет отлично. Замуж можно и не выходить, если не хочется, никто ведь не заставляет. Но зачем лицо свое уродовать? Сейчас тебе можно помочь без особенных усилий, а когда ты вырастешь и спохватишься, придется заплатить много денег, перетерпеть много боли – зачем тебе это? Не нужно отказываться от помощи, когда тебе ее предлагают. Подумай об этом, хорошо?

Настя кивнула и спросила:

– Но вы расскажете мне про шоу, когда у вас будет время?

– Обязательно, – улыбнулась я, довольная тем, что у меня кое-что получилось.

– Мне очень это интересно, я так люблю готовить! – прижав к груди кулачки, сказала Настя. – Мне хочется все-все уметь, хочется изобретать что-то новое и вкусное.

– Хочешь, я тебе принесу планшет, сможешь в интернете что-то посмотреть?

– Папа не разрешает в интернете смотреть.

– Почему? Теперь, мне кажется, даже в школе ничего без интернета не сделаешь – разве нет?

– Папа говорит, что в интернете один грех и никакой пользы.

– А телевизор?"

"– У нас его нет.

– И чем у вас дома в свободное время принято заниматься?

Настя так серьезно посмотрела на меня, что я испытала неловкость, словно задала какой-то неуместный, неприличный вопрос:

– У нас не бывает свободного времени. Мама занята вышивкой, я готовлю и слежу за детьми, а папа работает.

– Кем работает твой папа?

– Он продает мамины вышивки, вырезает из дерева разделочные доски, кухонную мебель делает с братьями по вере.

– А что за вера у него такая? Православие?

– Нет. Мы свидетели Иеговы.

«Значит, Аделина была права, опасаясь запрета родителей на вмешательство. Они же вроде как переливать кровь запрещают».

– И ты тоже веришь в Бога?

– Да.

Я почувствовала в ее голосе нежелание обсуждать эту тему и, чтобы не потерять то доверие, что между нами возникло, решила быстро этот разговор закончить:

– А у тебя есть какие-то любимые рецепты? Собственные?

Лицо Насти оживилось, было видно, что вот об этом она может рассуждать часами, как, собственно, и я.