Надежда на счастье

– Не знаю, – пробормотала она в растерянности.

– Видишь ли, дорогая, Джеремайя – первый мальчик, который встретился тебе в жизни. Он первый, к кому у тебя появились какие-то чувства. Но будут и другие. Думаю, ты это знаешь, – добавила Оливия с ласковой улыбкой. – Вот поэтому-то ты и не понимаешь, чего тебе хочется.

– Просто так получилось. – Прошептала Бекки. – И мне тоже хотелось. Я хотела узнать… – Она умолкла и потупилась.

Оливия закусила губу. Вот сейчас, после произошедшего на кухне, она прекрасно понимала свою дочь.

Бекки взглянула на нее с тревогой:

– Я поступила неправильно, да, мама?

– А ты как думаешь?

– Не знаю… – Девочка пожала плечами. – Мне так стыдно…

Оливия обняла Бекки и привлекла к себе.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, дорогая – Отстранившись, она заглянула дочери в глаза и спросила: – А почему бы нам кое о чем не договориться? Я обещаю, что буду тебе доверять, и не стану запрещать тебе видеться с Джеремайей. Вы оба можете и дальше сидеть у церкви и покупать мятные палочки в лавке, когда хотите. Я не стану ничего рассказывать Лайле. А ты, в свою очередь, пообещай мне, что не обманешь моего доверия, что не будешь ходить гулять с ним вдвоем. И никаких поцелуев у реки. А если вы с ним захотите прогуляться, то я пойду с вами.

– Но, мама!..

– Мне, конечно, захочется посмотреть на осенние травки и цветочки, собрать букетик. Так что ясно: вы с ним меня обгоните. Договорились?

Бекки улыбнулась.

– Да, договорились.

– Вот и хорошо. А теперь почему бы тебе не поесть? А потом мы с тобой отправимся на чердак и отыщем там платье для твоего бала в честь праздника урожая.

– Можно, Джеремайя будет сопровождать меняла бал?

– Да, конечно. Года через два.

Конору не спалось. Лежа в постели, он думал об Оливии, о том, как внезапно разгорелось его желание, едва лишь он прижал ее к себе.

Прежде он никогда не терял над собой контроль в обществе женщины. Так что же теперь с ними произошло? О Господи, на кухне!.. Средь бела дня, когда в любой момент могла зайти какая-нибудь из девочек…"

"Поднявшись с постели, Конор в волнении прошелся по комнате. Он понимал, что надо что-то предпринять, надо придумать, как выбросить из головы мысли об этой женщине. Иначе он просто сойдет с ума за тот месяц, что ему предстоит здесь провести.

Ах, напрасно он обещал ей остаться. Нужно было просто уйти, и тогда бы ничего не случилось. Увы, он почувствовал угрызения совести. А ведь совесть – вещь чертовски неудобная.

Конор надел брюки, натянул сапоги и, взяв лампу, вышел из дома. Какое-то время он стоял на крыльце, глядя во тьму. Потом поднял повыше лампу, спустился по ступенькам и направился к сараю. Отыскав там крепкую веревку и мешок с овсом, один конец веревки привязал к мешку, а другой – к стропилу.