Надежда на счастье

Но выхода не было, сейчас он был слишком слаб и не смог бы сам держать ложку. Оливия продолжала его кормить, и в какой-то момент у него вдруг пробудились давно забытые воспоминания: он снова в Дерри, он снова мальчик, и квакерша из религиозного «Общества друзей» кормит его супом из соевых бобов, этой водянистой стряпней без мяса, которую британское правительство объявило самой подходящей пищей для голодающих бедняков. Конор на мгновение зажмурился и помотал головой, пытаясь отогнать эти воспоминания.

– Мне думается, нам с вами нужно поговорить, – неожиданно сказала Оливия.

Если бы она выплеснула на него ведро воды, ей не удалось бы так быстро вырвать его из прошлого. Заставив себя усмехнуться, Конор проговорил:

– Что ж, давайте побеседуем. Погода сегодня прекрасная. Немного жарковато, но думаю, все-таки терпимо, верно?

Оливия опустила ложку в пустую миску и внимательно посмотрела на него.

– Почему вы оказались в тюрьме? – спросила она. – Что вы натворили?

– А какое вам до этого дело? – с улыбкой осведомился Конор.

– Вы находитесь в моем доме, мистер Браниган, и это мое дело.

– Не беспокойтесь. Как только смогу двигаться, я уйду отсюда.

Но она смотрела на него все так же пристально.

– Вам потребуется пролежать еще несколько недель. А до тех пор вы будете находиться в моем доме и под моей опекой. Думаю, я имею право знать, что за человека я привезла к себе.

Она взяла его в свой дом. Она ухаживала за ним, кормила его, и он должен быть ей благодарен. Конор почувствовал себя виноватым и пробормотал:

– Вам хочется, чтобы я вам сказал: меня посадили в тюрьму по ошибке, я – невинный человек, белый и чистый как лилия, так ведь?

– Скажите мне правду, вот все.

Конор чуть не рассмеялся. Неужели эта женщина так наивна? Он уже открыл рот, собираясь выдать ей ложь, достаточно убедительную, чтобы прекратить эти расспросы, но тут она вдруг сказала:

– У меня трое детей, поэтому я спрашиваю…

Конор понимал, когда его посылали в нокаут. И теперь ему по-настоящему стало стыдно. Ведь было ясно: эта женщина тревожилась за своих девочек – только поэтому и донимала его вопросами.

Конор отвел глаза и, уставившись на трещины в потолке, пробормотал:

– Меня арестовали за попытку грабежа и за измену британской короне. Осудили же только за попытку грабежа. Я провел четырнадцать месяцев в дублинской тюрьме, а потом меня выпустили. И поверьте, я не собираюсь красть ваше столовое серебро или убивать вас в вашей постели, миссис Мейтленд.

Конор не ожидал, что такое простое объяснение удовлетворит ее. Он приготовился к новым вопросам, хотя и не собирался на них отвечать.

Но женщина больше не расспрашивала его. Поднявшись, она проговорила:

– Спасибо, что рассказали. Вы можете остаться здесь до тех пор, пока не заживут ваши раны.