Сверкающая надежда (ЛП)

Мы не говорили о том, кто где спит, потому что после еды мы оказались в постели, и я рассказала ему о том, как мой папа пытался позвонить моей маме и Итану.

Мое терпение было короче, чем слово «короткий», поэтому я повернула ручку двери в его комнату и открыла ее. К моему удивлению, Уэстон все еще стоял за дверью.

— Ты действительно хотела спать в своей кровати? — Спросил он, скрестив руки перед голой грудью, прислонившись к дверной раме.

Проклятье.

Как могло что-то, неважно, что он делал, быть таким привлекательным и посылать искры по моему телу без его прикосновения.

— Вообще-то, нет.

— Хорошо, потому что я больше не позволю тебе там спать.

Я встала на цыпочки и приблизилась к его рту, и когда он приблизился к моим губам, я отстранилась и начала играть с ним. Вдруг я почувствовала руку Уэстона на своей шее, и он остановил меня, чтобы я не провоцировала его дальше.

— Не делай так больше.

— Или что?

Наш зрительный контакт становился все более напряженным с каждым вдохом.

Уэстон прильнул своими губами к моим и начал грубо целовать меня. Я позволила себе погрузиться в этот поцелуй и обвила руками его шею. Его рука обхватила мою талию и приподняла меня. Я обхватила ногами его голое бедро, а руки Уэстона двинулись по моей спине к попе.

Я почувствовала, как сильно хочу и нуждаюсь во всем этом.

Я никогда не была так уверена в себе, как с ним.

Его язык проскользнул между моих губ, и мы исследовали наши рты. Поцелуй быстро перешел в грубый, горячий, и мы не могли насытиться друг другом. Захлопнув дверь в ванную, он медленно направился к своей кровати.

Кровь бурлила в моих жилах, дыхание участилось, и я так жаждала прикосновений Уэстона к моим ногам и его поцелуев на моем обнаженном теле.

Я хотела его сейчас. Навсегда.

Он мягко опустил меня на матрас, и я освободила ноги от его бедер, а он склонился надо мной. Мои губы отделились от его губ, и я позволила раздвинуть наши лица.

— Все в порядке?

— Я хочу, чтобы ты сел в кресло и наблюдал за мной.

Мои щеки пылали от жара. Я чувствовала покалывание в щеках и была уверена, что если бы горела не только маленькая лампочка на его прикроватной тумбочке, он бы увидел мои огненно-красные щеки.

Мне было немного страшно. Никогда раньше я не осмеливалась сказать такое, что хочу хоть как-то взять себя в руки. У меня был опыт общения с мальчиками, но я никогда не осмеливалась спросить именно об этом, и Уэстон стал первым.

Он поднялся с кровати, и я сделала то же самое.

Напротив кровати, где находились окна во внутренний дворик, стояло кресло.

Уэстон устроился в кресле, а я стояла между его ног, и его руки поглаживали мои ноги вверх и вниз.

Отстраниться от него было практически невозможно.

Пальцами я толкнула его в кресло, и он откинулся назад, прежде чем я сама сделала два шага назад.