Снова надейся

Видимо, она это поняла, потому что секунду спустя положила ладонь мне на спину и отбуксировала меня сначала к кассе, а потом к ближайшему свободному столику. Сама села напротив меня и не глядя отодвинула в сторону свою еду. Облокотившись обоими локтями на стол, она серьезно посмотрела на меня.

– Просто скажи мне, не сделал ли он тебе больно, – попросила она.

– Нет. Но я все равно не могу вернуться на курс. Мне… мне очень жаль.

Было невероятно больно из-за того, что я не могла рассказать ей правду. Я хотела, но вместе с тем боялась ее реакции. А еще меня терзал вопрос, как, черт возьми, читать следующие сто страниц ее романа вместе с Ноланом. Придется выдумать что-нибудь, чтобы она не задавала вопросов, на которые я не смогу ответить.

Нынешняя ситуация напомнила мне о старшей школе. Тогда я тоже не делилась с подругами тем, что происходило в моей жизни. После того как я больше не смогла заниматься чирлидингом, они сильнее всех поддерживали меня. Но так как я снова и снова уклонялась от их вопросов, постепенно разговоров стало меньше. Приглашения на вечеринки поступали только время от времени, пока связь совсем не оборвалась. А теперь, сидя напротив Доун и не имея возможности дать ей то, чего она заслуживала как подруга – откровенности и честности, – я была уверена, что потеряю и ее тоже. Это просто вопрос времени.

Во время смен я выкладывалась на полную: составляла расписание, убиралась в холле, стирала полотенца, разносила напитки и следила за тем, чтобы наши клиенты чувствовали себя комфортно. Кроме того, я купила колонки с объемным звуком, чтобы заменить скрипучее радио из старой квартиры Зеэва. Мы с Кэти их установили, и, закрывая тем вечером студию, Зеэв одобрительно мне кивнул, а по словам Кэти, это больше, чем она добилась за все время. Я понимала, что она преувеличивала, но все равно радовалась.

В выходные я наконец опять поехала домой и испытала настоящее счастье, когда добралась и почувствовала, что впервые за две недели могу свободно вздохнуть.

Мама встретила меня крепкими объятиями.

– Как дела, родная? Доун рассказала, что ты болела. – Она отстранилась и с взволнованным видом потрогала мой лоб.

– Уже поправилась, – ответила я. Потом поставила свои сумки в коридоре и подумала, как же странно, что есть кто-то, кто сообщает моей маме о происходящем в моей жизни прежде, чем у меня самой появлялась такая возможность.

– Ты выглядишь бледной. И усталой. – Мама внимательно посмотрела на меня, а после этого обняла одной рукой за плечи и повела на кухню, где налила чай. Мама любила осень так же сильно, как и я, – она украсила кухню гирляндами из листьев, чайными свечами и декоративными тыквами. Помимо прочего, моего носа коснулся аромат корицы, напоминающий о бабушке.