Снова надейся

Мне снова показалось, будто я падаю – теперь уже не в хорошем смысле.

– Нолан, – прошептала я и сделала шаг к нему.

Он обернулся ко мне, подняв одну руку в предупреждающем жесте.

– Пожалуйста, не надо.

Я вздрогнула от резкости в его голосе. То, как он стоял, вытянув руку в мою сторону, с паникой в глазах… Он словно ударил меня в живот. Его ругательство эхом звенело у меня в ушах.

Как только я осознала, что произошло, у меня расширились глаза. Сделав шаг назад, я врезалась в стул, который тут же громко заскрипел ножками по полу. Я почти не чувствовала боли и продолжала пятиться назад. Потом силой заставила себя оторвать взгляд от Нолана, развернулась и выбежала из аудитории.

Еще никогда в жизни я не слушала музыку на такой громкости. Вдавив наушники глубже в уши, я позволила громыхающим басам унести меня прочь. Плей-лист, который я подобрала, мог бы принадлежать моему соседу Хэнку. Ритм песен был таким быстрым, а басы настолько низкими, что заглушали все звуки и помогали мне дышать и бежать.

Я добежала от своей квартиры до долины, где решила сделать кружок вокруг озера. Несмотря на то что еще пару дней назад меня радовал вид разноцветных листьев, сейчас я их почти не замечала. Я сосредоточилась только на музыке и своих шагах. В боку закололо, но я все равно бежала дальше. Я находилась уже на середине дистанции вокруг озера, как вдруг споткнулась из-за колющей боли в голеностопном суставе. Растянувшись во весь рост, я приземлилась коленями на каменистую песчаную дорожку.

– Твою мать, – прошипела я. Собственный голос доносился до меня приглушенным. Затем я услышала, как сзади ко мне кто-то быстро приблизился, и понадеялась, что человек просто пробежит мимо.

– С тобой все в порядке?

Я оперлась на руки, приподнялась и, пошатываясь, встала на ноги. Чья-то ладонь легла на мое плечо и помогла не свалиться снова. Я высвободилась и, прихрамывая, повернулась.

– Спенсер? – прохрипела я и вынула наушники из ушей. Я чувствовала, как по вискам стекает пот.

Он смотрел на меня, нахмурив лоб – выражение, которое у него можно заметить нечасто. Обычно Спенсер был олицетворением юмора и обаяния.

– Выглядело это ужасно, у тебя все нормально? – спросил он и обвел меня взглядом с головы до ног. Повторив за ним, я опять выругалась, увидев свое колено. Мои любимые штаны для бега порвались, а кусочек кожи, выглядывающий сквозь дыру, покрывали кровь и грязь. В дополнение шли невыносимое жжение и опасно пульсирующая боль в стопе. Я тут же заозиралась, ища, куда можно присесть, и обнаружила всего в десяти метрах пустую скамейку.

Спенсер заметил мой взгляд и не медлил ни секунды. Он поддерживал меня, пока мы не доковыляли до лавочки.