***надцать лет спустя

- А потом? – его руки она не отталкивала, но и к ласкам осталась глуха. Слишком больно и обидно было, чтобы воспринимать всерьез что-то помимо своих переживаний. Но несмотря на эти боль и обиду Лариса ясно понимала, что снова в сердцах рвать, гордо прогоняя, не станет. То, что с ними произошло тогда, реакция импульсивных подростков, а не нынешних взрослых людей. Пусть в эту минуту она зла до чертиков, но вместе с тем понимала, что даже сейчас любит его и потерять вот так, в угоду удовлетворения уязвленного самолюбия, не хочет.

- А потом не хотел говорить, чтобы не было такой реакции, - честно признался Чернышов. – Понимал, что ты можешь обидеться, вот и собирался закончить это дело так, чтобы оно больше никак тебя не коснулось.

- Ну что ж, у тебя явно не получилось, - усмешка получилась горькой, как и общее впечатление от этого разговора. – Саш, я знаю, что ты трудоголик, и принимаю это. Только пойми, я согласна занимать второе место в твоей жизни только в одном случае – если на первом будет наш ребенок. Ребенок, а не работа. Подожди, дай договорить! Я уважаю то, чем ты занимаешься. Я горжусь тем, чего ты достиг. Но я не стану приложением к тебе, внимание которому достается по остаточному принципу. И я не могу сейчас поехать с тобой, потому что у меня тоже есть работа и обязательства. Может, с твоей точки зрения они ничего не стоят, но это моя жизнь, которую я строила эти проклятые пятнадцать лет. И, да – мне страшно ехать с тобой. Потому что здесь я это я, а там… Я не знаю, чего ждать, и очень боюсь этого.

- Глупость какая! Можно подумать, я тебя в рабство угоняю. Будет так же, как и тут. Захочешь, будешь работать, не захочешь – дома сидеть, вопрос денег тебя вообще не коснется.

- Саш, ты можешь представить меня, сидящей дома? - Она раздраженно отмахнулась, всё больше злясь на его непрошибаемость. – Вот просто изо дня в день просиживать у тебя на шее и тупеть?

- Тогда вообще не вижу проблемы, если захочешь, сделаю тебе такую же фирму, как здесь, - он не понимал суть её претензий, но всё ещё чувствовал себя виноватым за косяк с Ольгой, оттого раздражался. – Что тебя конкретно пугает?

Она вздохнула. Тяжело, со всхлипом.

- То, что вот прямо сейчас я не понимаю, чему верить.

Он тоже вздохнул. Не меняя тяжело, хоть и без всхлипа, зато с изрядным нетерпением:

- Ларис, в свою работу я тебя посвящать не буду. Причины уже озвучил.

- Да не нужна мне твоя работа, чахни над её секретами, сколько влезет! Только помни, что, помимо неё, есть много других важных вещей. В том числе и близкие люди."

"Лара опустила голову, будто из неё выпустили весь воздух. Ругаться ей уже не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, разве что оказаться одной, свернуться клубком и… Нет, не нареветься всласть, а уснуть суток на двое.