***надцать лет спустя

Вообще она производила впечатление угловатой девочки-подростка, готовой вот-вот расцвети в красавицу, но расцвет всё откладывался. Лет так до двадцати пяти откладывался, сейчас, видя её вблизи, Лариса существенно скорректировала предполагаемый возраст жены Тимофея. И всё же, чем больше всматривалась, тем интереснее она казалась. Необычная красота, почти незаметная при первом взгляде, но цепляющая.

- Вы, наверное, пытаетесь понять, что мне от вас нужно, - Ольга нервным жестом отбросила челку со лба и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривоватой.

- Если честно, то да.

- Понимаете, так получилось, что всё это началось из-за меня.

- «Всё это» это что? – Лариса и сама последовала дурному примеру гостьи, только крутила не свои волосы, а взятую со стола ручку. Почему-то появилась дурная мысль, что у Ольги были с Сашей отношения, и теперь она приехала, чтобы морально уничтожить соперницу. Но в эту версию не укладывалось присутствие Тимофея. И слава Богу. В то, что Чернышов жил все эти годы в одиночестве и аскезе, она не верила, но и сталкиваться с кем-то из его женщин лицом к лицу категорически не хотела.

- Наверное, нужно рассказать с самого начала, - она чуть откашлялась и заговорила. – Мы с Тимофеем познакомились около года назад…

Бедная провинциальная студентка, чудом поступившая в престижный художественный вуз, несбыточной мечтой которой было хоть раз в жизни побывать в галерее Уффици, и «золотой» мальчик, богатый наследник, для которого поездка во Флоренцию была если не обыденным делом, то уж точно ничего особо выдающегося. Нет, она не продалась за возможность исполнить эту мечту, да Тимофей ничего подобного и не предлагал."

"Они познакомились случайно, просто оказались в одной большой и очень разношерстной компании, разговорились и… Расстались почти на два месяца, пока он однажды не позвонил и не спросил, сможет ли Оля создать иллюстрации для книги детских стихов, написанных его хорошим знакомым. И хотя Ольга отчаянно трусила, боясь не справиться и разочаровать своего первого заказчика, согласилась. Она тогда понятия не имела, кто такой Тимофей, чей он сын. Просто приятный молодой человек, улыбчивый и обаятельный. Совершенно не наглый, что выгодно отличало его на фоне других. И в его ухаживаниях не было ни намеков, ни скрытого смысла, рядом с ним Оля могла быть собой, взахлеб рассказывая о своем видении современного искусства и так же зачарованно слушая рассказы о его работе. Не то, чтобы он ими часто баловал, но и не скрывал, что занимается юриспруденцией.

Только однажды он ушел от ответа на вопрос. Когда Оля, запинаясь и заранее попросив прощения, если это покажется бестактным, спросила, что случилось с его левой рукой.