***надцать лет спустя

Неприметное здание за городской чертой с виду напоминало пансионат совкового вида, если бы не высокий забор и вооруженная охрана. А другой в этом «пансионате» психиатрического профиля и не держали, слишком уж специфическими были проблемы пациентов. Тут лечили не только перебравших с дурью суицидников и шизофреников разной степени буйности, но и таких, как он – людей, физически и умственно вернувшихся с войны, но психологически оставшихся там. Не сказать, что пребывающих в состоянии посттравматического стрессового расстройства тут было много, всё-таки заведение было частным и ценник имело соответствующий. Помимо самого Чернышова там было ещё троих ребят, с которыми периодически сталкивался в коридоре и тут же отводил глаза, не решаясь встретиться взглядами. Не их вина, что попали в ту мясорубку, однако, то, что сами не сумели побороть последствия и теперь куковали тут, было ударом по самолюбию и мужскому эго. Как бабы, ей-богу.

Никто его в смирительную рубашку не упаковывал и силой таблетками не пичкал, первые дни вообще больше обходились разговорами с лысоватым носатым психотерапевтом, представившимся Львом Иосифовичем. И только факт понимания, что ему действительно нужна профессиональная помощь, сдерживал Сашкин психоз и, чего таить, страх."

"Страх того, что он окончательно слетит с катушек, и его будет накрывать от совершенно обыденных вещей. Страх, что само его пребывание здесь станет кому-то известным. От клейма психа избавиться сложно, да и на карьере оно точно поставит крест. Останавливали же примеры, которые он видел своими глазами не только здесь, но и в Чечне – как у парней едет крыша от пережитого. Как нормальные с виду люди становятся неуправляемыми и готовыми собственных детей голыми руками рвать, думая, что это враги. Себе он такого точно не желал, поэтому терпеливо сносил и процедуры, и разговоры, и какие-то непонятные обследования. Постепенно даже смог найти общий язык со Львом Иосифовичем, который оказался хоть и своеобразным, но интересным собеседником. Они разговаривали каждый день из тех двух месяцев, что Чернышов провел в психушке.

О детстве, в котором Сашке не видел ничего необычного, всё как у других. Об учёбе. О войне. О Ларисе. О том, чего он вообще хочет от жизни.

Порой у него складывалось впечатление, что псих тут как раз его врач, перескакивающий с темы на тему и уводивший разговор в такие дебри, куда и соваться-то не стоит. Но то, что в ближайшее время ему стоит избегать всего, что провоцирует слишком сильные эмоции, запомнил накрепко. Пусть даже они не носят явно негативного характера, но сами по себе могут спровоцировать приступ. И важнейшим заданием для него было найти те самые триггеры.

С первым он определился сразу – никакого алкоголя.