***надцать лет спустя

- Хочу поговорить не под протокол, - он показал засветившийся экран своего мобильника, демонстрируя, что никакую запись не ведет. – Зачем ты её выгораживаешь?"

"Александр смерил подавшегося вперед следователя внимательным взглядом:

- Ты сейчас о чём?

- Не надо мне тут комедию ломать, артист, твою мать! И ты, и я знаем, что перчатки были в машине Наумовой.

- С чего ты это взял?

- С того, что это сообщил человек, видевший их у неё, - Щукин зажал пальцами переносицу и с силой зажмурился. Свет люминесцентных ламп безжалостно бил по и без того уставшим и покрасневшим глазам. – Наши смогли отследить анонимку по ай-пи, отправили из офиса Наумовой.

- Ты же понимаешь, что это может сделать тот, кто напал на Авдеева.

- Понимаю. Я многое понимаю, - следователь тоже откинулся на спинку стула, отзеркалив позу Чернышова. – И скажу честно – изначально я тоже не думал, что это она. Для бывших супругов у них очень хорошие отношения, к тому же вместе работали давно и успешно… Но больше некому. Ни у кого из тех, кто мог вот так запросто завернуть ночью в офис, не было ни мотива, ни возможности. Ты сам с Лихачевым город вдоль и поперек пробежал, даже в гинекологию завернул, и знаешь, что все сотрудники имеют алиби на это время. Все, кроме неё. И тебя.

- А камеры с трассы возле кладбища?

- А там нет камер. Точнее есть одна, но стоит далеко и под таким углом, что видна только сама машина, и то очень мутно. И есть кто-то за рулем или нет, разобрать невозможно. К тому же движение там такое, что машину и видно только недолго в просветах потока, поэтому Наумова запросто могла выйти, сесть на попутку, доехать в офис, там попытаться убить Авдеева, а потом спокойно вернуться назад и дождаться тебя, чтобы вместе снова оказаться в офисе.

- Если она хотела его убить, то зачем так быстро возвращаться? Подождала бы до утра, когда он гарантированно умрет, никто бы на неё и не подумал.

- Потому что о том, что должна привезти ему документы, говорила при тебе. И если бы он вдруг умер ночью в офисе, ты мог бы припомнить, что она туда как раз должна была заехать, и начать задавать неправильные вопросы. А так и у неё хоть дохлое, но прикрытие на время нападения, и готовая отмазка на случай неудобных расспросов.

Чернышов слушал его молча и внимательно. Даже с видимой долей доброжелательности. Хотя внутренне всё больше сжимался, как взведенная пружина. Всё то, что говорил Щукин, было довольно разумно и правдоподобно. Если бы не одно но - Лариса этого не делала. А делал кто-то знакомый с ментовской «кухней», знающий, как всё это работает. Тот, кто был совсем рядом, чтобы корректировать каждый их шаг и при этом оставаться в тени.

- Ладно, я домой, а ты пока отдыхай и подумай, что я тебе сказал. Хорошо так подумай. Завтра утром я зайду, запротоколируем твои показания.