Над законом

Илларион увидел, как тревожно вспыхнули тормозные огни 'мазды', и в следующее мгновение та, с треском зацепив угол коммерческого киоска, наискосок врезалась в угол дома, сбив водосточную трубу. Где-то рядом закричала женщина. Дверца 'мазды' резко распахнулась, и сутулая фигура высунулась из нее, собираясь задать стрекача, но в этот момент сверкающий капот 'опеля' с хрустом вломился в багажник белой иномарки, и беглеца швырнуло вперед, на оштукатуренную стену, а оттуда отбросило спиной на асфальт. Огромный страшный 'маузер' с деревянной кобурой, лязгнув по асфальту, отлетел в сторону.

Илларион выскочил на тротуар и подхватил слабо шевелящегося на асфальте человека за воротник кожаной куртки. Сильно рванув, он поставил его на ноги и пинком направил плохо соображающего беглеца в подворотню, из которой выкатился грузовик, – начав дело, он собирался довести его до конца самостоятельно, не передоверяя самого главного сотрудникам московской ГАИ и их коллегам из уголовного розыска, которые, несомненно, были на подходе.

Киллер двигался вяло – на его высоком лбу багровела свежая ссадина, резко контрастировавшая с бледной нездоровой кожей, а помутневшие глаза, казалось, смотрели в разные стороны. Бедняге досталось, но Илларион не испытывал ничего, что хотя бы отдаленно напоминало сочувствие. Еще раз крепко встряхнув снайпера за шиворот, он поволок его за собой через заставленный проволочными ящиками двор гастронома, мимо пустой детской площадки с мокрыми качелями и загаженной избушкой на курьих ножках, сквозь полуоблетевшие кусты сирени в узкую щель между жестяными стенами гаражей, где было полно мусора и битого кирпича и остро воняло аммиаком. Щель вывела их в соседний двор, откуда они, пробежав через пустую в этот час территорию детского садика, выскочили на соседнюю улицу. Киллер понемногу приходил в себя и начал вырываться, но Илларион на бегу без лишних церемоний крепко дал ему по шее, и тот, коротко вякнув, живее заработал ногами.

Им повезло – прямо перед ними оказалась стоянка такси, на которой, скучливо светя зеленым огоньком, маялся одинокий мотор. Илларион распахнул заднюю дверцу, впихнул в нее своего пленника и втиснулся следом, с лязгом захлопнув дверцу.

– Поехали, – скомандовал он водителю.

Таксист с некоторым сомнением осмотрел странных пассажиров в зеркальце и неохотно запустил двигатель.

– Ты куда меня тащишь? – наконец обрел дар речи киллер. Голос у него был хриплый, прокуренный, с приблатненной наглецой. Илларион с интересом взглянул на него – наконец-то ему представился случай разглядеть этого ворошиловского стрелка.

'Ворошиловский стрелок' был уже немолод – лет, пожалуй, пятидесяти, а то и больше, – сутул и вислоплеч, но при этом жилист и не по годам силен.