Над пропастью во лжи

Отчим приходит с работы, как всегда, навеселе… Мать привычно ворчит на него, но мысли ее заняты чем-то другим. Ближе к ночи, когда небо обсыпает звездами, точно коревой сыпью, когда гаснут окна бараков и весь Мурмыш, протяжно позевывая, укладывается спать, Маринка забирается под одеяло и, свернувшись калачиком, блаженно смыкает веки. Правый бок греет костлявая Ленка, в тишине похрапывает аденоидным носом Валька. Только мать ворочается, не может заснуть.

По дальнему пути проходит состав, диспетчеры визгливо переговариваются под звездным небом… В Маринкиной голове толпятся дивные видения: скачет прекрасный принц, увозя свою возлюбленную с одуванчиковыми волосами в голубую даль. Мечты предсонно дрожат и путаются – и вот уже не прекрасный принц, а цыганенок Жан несет ее прочь от сдваивающихся путей, от трясущихся барачных стен, по бриллиантовой Млечной дороге, в небывалую, сказочную жизнь…

В тишине мать шумно расчесывает комариные укусы и протяжно зевает.

– Слышь, Витек, – толкает она мужа локтем в бок.

– Будет дрыхнуть-то… Слышь, что скажу…

– Ну? – сонно откликается тот.

– Вильма скоро опять принесет… И так зверья в доме невпроворот! Надо будет одного кутенка Лариске оставить, она просила, а остальных с «горки» спустить…

Возле бараков проходит железнодорожная горка, с которой расцепщики спускают товарные вагоны, формируя состав. В этих вагонах часто отправляют в путешествие лишнюю домашнюю живность, чтобы не поганиться душегубством. Глядь, через несколько дней обнаружат в какой-нибудь Караганде или Сыктывкаре оголодавшего щенка, согреют, приютят…

– Сделаем, – сонно откликается отчим и тут же погружается в размеренный плавный храп.

А мать все почесывается и вертится в кровати, зло вздыхая на кого-то. Маринка спит.

***– «Одного оставить, остальных с «горки» спустить…»

– Кто это говорит?

– Мать. Ничего не вижу, темно.

– Может быть, ночь?

– Да… Я не хочу больше! Не хочу! Мне больно! Больно! Отпустите меня, я больше не хочу! Нет! Нет! Нет!

– Ваш крик – положительная реакция, значит, наконец-то мы добрались до очень сильной граммы. Сейчас мы ее раскроем и сотрем.

– Нет, нет, пожалуйста, нет! Умоляю вас!

– Продолжаем!..

– Больно рот! Губы разбухли, болят. Мне больно!

– Что вы слышите?

– «Родной матери врет и не краснеет! Сейчас за враки губы в кровь-то разобью!»

– Повторите, пока не почувствуете облегчение.

– Сейчас за враки губы разобью! Губы разобью! Губы разобью!

– Еще раз, пожалуйста… Ушла боль?

– Да, кажется…

– Что вы чувствуете?

– Что-то мягкое, теплое. Лижет руку. Родька.

– Родька?

– Да, это он…

***В конце лета Вильма принесла пятерых щенков.