Над пропастью во лжи

Я не хочу пропускать.

Больше они не общались. Почти (если не считать двух очень важных встреч в течение года – но об этом потом).

Вечером в Центре Маша делилась переживаниями. Она жаловалась:

– Они все, все против меня! – Губы ее страдальчески морщились, а между бровями залегла мучительная складка. – Они все ругают и меня, и курсы, и сенсологию вообще. Они против Нас!

И несколько улыбчивых сочувственных лиц подтвердили, кивая:

– Да-да, они все против Нас! Все!

***– Марина Леонидовна, это вас беспокоят из группы коррекции…

Я нахмурилась. Вечно отрывают от дел. От важных дел, от которых зависит судьба не только нашего московского филиала, но, без преувеличения, – всей планеты!

– Там с этим новеньким, с Яковлевым… Он качает права, требует вернуть деньги за курс. Говорит, что не получил того, что обещали.

Сердце предательски вздрогнуло. Его нельзя упускать.

– Я поговорю с ним сама. Пригласите его в мой кабинет.

Через минуту в коридоре послышался возмущенный красивый баритон, который на повышенных тонах рычал:

– Я не хочу ни с кем разговаривать. Верните мне мои деньги, и я уйду!

Но ведь это была не плата за курс, а пожертвование на нужды нашей Церкви. Пожертвования не возвращаются, ведь это не товар, который вы купили в магазине. На документе стоит ваша подпись! Эти деньги уже невозможно вернуть!"

"– Я никому ничего не жертвовал! Я не знал, что вы – Церковь.

– У нас «Церковь» означает нечто совсем другое, чем принято обычно. Вы можете исповедовать любую религию и заниматься сенсологией. Здесь нет противоречия.

– Мне все равно, Церковь вы или нет… Я оплатил курсы и хотел получить за свои деньги определенные навыки. Меня же заставили заучивать всякую чушь, будто бы полезную в общении…

Дверь кабинета рывком распахнулась.

– Пожалуйста, проходите! – Я включила самую ослепительную улыбку из своего богатого арсенала.

Красивый баритон смолк. Я сразу узнала лицо с черно-белого снимка (у меня фотографическая память). Красиво вылепленный лоб мыслителя, тонкие нервные руки, худощавая, чуть сутулая фигура, ранняя проплешина на макушке в густых волосах. Пожалуй, он не красив, но что-то в нем есть такое…

– Садитесь, – пригласила я и вновь на полную мощность включила улыбку. – Хотите чай, кофе?

Сотрудница Центра, сопровождавшая строптивца, беззвучно испарилась.

– Очень рада с вами познакомиться, Игорь… Я офицер по особым поручениям Марина Жалейко. Можно просто Марина.

– Интересно, какие у вас «особые поручения»? – все еще в запале спора иронично осведомился он – никак не мог остыть после скандала. – Неужели выдавать деньги недовольным студентам?

– Нет, улаживать конфликты. Я хотела бы знать, что произошло, только с самого начала.