Ночь над прерией

Вы несете за него ответственность, как за индейца резервации. Я уведомляю вас об этом.

— Извольте, — официальность формулировок, видимо, несколько разочаровала суперинтендента, но он сохранял спокойствие.

— Да, было бы трудно утверждать, что он оказался нам чем-нибудь полезен, напротив, легко продемонстрировать, как время, усилия, проницательность могут быть употреблены совершенно без пользы.

Служебная мина суперинтендента омрачилась, он уставился на крышку письменного стола.

— Кинг — без совести и без нервов, вот что нам лучше всего удалось установить. Но его специфическую разновидность индейского цинизма и упрямства мы, без сомнения, недооценили. Возможно также, мы просто переоценили применяемую степень — вполне возможно. Но нападение банды и гангстеров, во всяком случае, исключено, совершенно исключено. Так ведь и по вашему мнению, Кинг?

Это было первое слово, которое Квини услышала из уст своего мужа. В его голосе что-то изменилось.

— Остается обсудить несколько моментов в отношении вашей дальнейшей жизни в резервации, Кинг. У вас имеется ранчо, у вас — молодая жена. Вы, в сущности, счастливейший на свете человек. И заметьте, всем этим вы можете наслаждаться до глубокой старости. Вы трижды болели. Вы пользовались лучшим медицинским обслуживанием. Следите все время за собой. Холи, вам я рекомендую проверять службу здравоохранения резервации.

Суперинтендент взял это себе на заметку. При этом он взглянул на Джо Кинга, и в него закрался необъяснимый страх: глаза индейца как бы заволокло туманом и из этого тумана могло вдруг появиться что-нибудь опасное.

Квини посмотрела на сапоги Стоунхорна с отворотами. Стилет заткнут на своем обычном месте. Это не могло быть неизвестно «серому».

Незнакомый служащий, должности и имени которого Квини еще не знала, продолжал:

— И никаких больше глупостей, Кинг! Подумайте о своей семье.

Незнакомец резко повернулся к Квини. Он словно перешел от школьного наставления к непринужденной беседе:

— О чем же мечтают молодые жены индейцев, миссис Кинг?

— Так вы, оказывается, изучаете мечты? — ответила встречным вопросом Квини, ответила решительно, как и действовала в жизни; злоба бушевала в ней. — Мечтаю о таких вещах, как религия, наука, искусство.

— Ах да. Вы ведь учитесь в художественной школе, миссис Кинг. Там, я знаю, происходит много дискуссий. Нет, я имел в виду только вас, ваше короткое письмо. Нам пришлось воспользоваться услугами института языка, чтобы выяснить значение слов.

— Хорошо еще, что оно было недлинным. А то бы институт языка еще не справился бы с переводом.