Небо над бездной

Играла замечательно. Она прима, очень талантливая и красивая. Луначарский покровительствует ей, лично присутствовал на премьере.

— Да, Андрюше с наркомом просвещения соперничать трудно, — тихо заметил Федор.

— Там не только нарком. Еще какие-то важные большевики, пара-тройка известных поэтов. Американец, очень богатый торгаш. Между прочим, и муж есть, режиссер.

— При чем здесь Андрюша?

— Андрюша бегает за папиросами. Айрис называет его Дрю. Папа, я не знаю, может, он должен переболеть этим? Ты ведь тоже в семнадцать лет влюбился в какую-то балерину.

— В танцовщицу из кафешантана. Однако я не пил и не бросал гимназию.

— Ну, значит, ты был лучше. Давай попробуем оставить его в покое.

— Ладно. Поговорим после. Федя завтра уезжает в Германию, он пришел попрощаться.

Чай пили молча. Таня быстро ушла спать.

— Что ты думаешь об этом странном человеке, Кобе? — спросил Михаил Владимирович, когда они остались вдвоем."

"— Не вижу в нем ничего странного. Он тусклый, никакой. Троцкий — Цезарь, Бонапарт, надменный и тщеславный. Каменев, Зиновьев, Рыков — лукавые царедворцы, помешаны на интригах. Бухарин — шут, инфантильный неврастеник. Луначарский — Нерон, художественная натура, покровитель муз.

— Федя, по моему, ты им всем льстишь, — профессор усмехнулся, — нет среди них императоров и царедворцев нет. Они всего лишь марионетки.

— И Ленин?

— Безусловно.

— Кто же кукловод?

— Не знаю, — профессор помолчал, размял папиросу, — стало быть, ты считаешь Кобу тусклым и никаким?

— Да, — Федор чиркнул спичкой, — правда, недавно он выдал интересный фортель. Мария Ильинична рассказала по секрету, будто Ленин просил у Сталина цианистый калий. И Сталин поделился с ней этим, просто поставил в известность.

— Мне она тоже поведала эту трогательную историю.

— Что вы думаете?

— Сталин солгал.

— Вы бы решились спросить Ленина прямо, обращался он к Сталину с такой просьбой или нет?

Михаил Владимирович глубоко затянулся, прикрыл глаза.

— Испуганная Маня взяла с меня клятву, что я никогда не заговорю об этом с ее братом. Я, конечно, мог бы пренебречь клятвой, но Ленин сразу потребует объяснений у сестры, прежде всего у нее. Получится семейная склока, и дело может закончиться очередным приступом.

— Вы уверены, что Сталин солгал?

— Уверен. Ленину не нужно обращаться к Кобе с просьбой о яде. Склянка с цианистым калием есть у Крупской. Во время одной из своих истерик она мне призналась, что всегда держит при себе яд, и даже показала, вытащила склянку из ящика письменного стола. Ленин знает, где хранится яд, и может взять в любую минуту. Но главное, Ленин очень хочет жить. Очень. Конечно, он хнычет, жалуется, но жажда жизни в нем огромная. Не удивлюсь, если произойдет чудо и он выкарабкается, выживет, вопреки всем прогнозам.