Небо над бездной

Он лихо орудовал лопатой, расчищал дорожку возле лабораторного корпуса. Соня стояла у окна, прижавшись лбом к стеклу, смотрела на старичка. В тот момент она совсем оцепенела. От нее веяло холодом, даже голос у нее изменился. И вдруг старик кинул снежком в окно. Соня словно оттаяла. Уткнулась лицом Диме в плечо и была под его руками опять живая, теплая.

Орлик открыла окно, крикнула старику: «От вас я такого хулиганства не ожидала, уважаемый Дассам!»

«Мало ли тут стариков по имени Дассам? Наверное, очень распространенное в степи имя», — подумал Дима и с этой мыслью уснул."

"В восемь пятнадцать утра он проснулся, на цыпочках отправился через спальню в душ. Соня крепко спала, свернувшись калачиком, держала в руке маленького облезлого плюшевого медвежонка. Одеяло сбилось, Дима осторожно поправил его, заметил, что она спит в простой белой футболке.

— Нельзя не учитывать фрактальность времени, — тихо, отчетливо произнесла Соня, — термофильные бактерии, ген пи аш 53…

Глаза ее были закрыты, она резко перевернулась на другой бок, взмахнула рукой и заехала Диме по носу. Медвежонок упал на пол, Дима поднял его, положил на подушку.

— Вирус и раковая клетка себя копируют, копируют до бесконечности, нет у них другой цели, поймите наконец, — сердито сказала Соня.

— Поспи еще немного, — прошептал Дима.

Но она проснулась. Села, потерла кулаками глаза, взглянула на Диму, зевнула и спросила:

— Который час?

На щеке у нее отпечатались складки наволочки, всклокоченные волосы торчали в разные стороны.

— Половина девятого. Доброе утро, Сонечка. Я иду в душ. Или, хочешь, ты иди первая, — он смущенно кашлянул, нахмурился и отвернулся.

Он едва сдерживал себя, ему хотелось обнять ее, сонную, теплую, поцеловать трогательные рубчики на щеке, зарыться лицом в мягкие светлые волосы.

— Иди, только быстро, — она опять зевнула, провела рукой по волосам, натянула одеяло до подбородка, — мы проспали все на свете. Где ты взял халат?

— В шкафу нашел, на верхней полке.

— Там еще есть? Принеси мне, пожалуйста.

Он принес, положил на край кровати и застыл, щурясь на белесую полоску рассветного неба в проеме между штор. Ему казалось, если он сейчас шевельнется, его притянет к ней, как будто она магнит, а он железный человек.

— Дима, ты что? Иди в душ.

Голос ее, осипший спросонья, прозвучал удивленно и слегка испуганно.

— Да, сейчас. Там опять плохая погода. Пасмурно, — сказал он, лишь бы не молчать, он уже заметил, что, когда молчишь, притяжение усиливается.

— Ладно, ты пока понаблюдай за погодой, проснись окончательно, я пойду первая.

Она выскользнула из под одеяла, схватила халат и босиком помчалась к ванной комнате. Он успел заметить на футболке синие готические буквы «Зюльт-Ост». Дверь закрылась, щелкнул замок.