Начисто

– Господи, ты правда влюбилась. Он хоть ничего? Ну, в смысле – симпатичный?

– Он самый лучший. А у меня даже фотки нету-у-у-у, – реву белугой, сама не узнавая себя. Мой эмоциональный фон настолько изменился, что если бы с нашего последнего секса с Дымом прошло чуть больше времени, я бы подумала, что беременна. Тем более что последние несколько раз мы трахались без резинки – Клима все-таки удалось уболтать на прерванный акт. И даже не спрашивайте, почему мне так его по-живому хотелось. Все равно у меня нет ответа, но одно очевидно совершенно точно – я была бы не против, чтобы он в меня и кончил. Может, во мне взыграли животные инстинкты. В конце концов, быть отмеченной своим самцом – вполне оправданное с точки зрения науки желание… Как и родить от него.

– Ну-ну, что ты. Ясь, успокойся. Возьми салфетки в перчатнице.

– Ты даже не представляешь, сколько он всего для меня сделал, Валь. Это он Светку спас. И цветы, и…

– Воу-воу. В смысле – он?

– Его отец. Профессор – отец Клима.

– Охереть.

Валюха, как всегда, коротко, но емко. Смеюсь сквозь слезы.

«Чего не сразу отписалась?» – тренькает телефон. Не дождавшись от меня ответа, Клим решил о себе напомнить.

«Меня Валюха сбила с толку. Примчалась встречать. Теперь вот пытает, насколько ты хорош».

«И насколько же?»

«Настолько, что мне никому о тебе не хочется рассказывать».

«Вот и не рассказывай. Не надо дразнить всяких нехороших дядей».

Это он про Молотова, что ли?

«Эй! Я вообще-то намекала на тёть».

Но он прав. Игорю не стоит знать. И мне с ним продолжать взаимодействовать не стоит тоже. Удивительно, как быстро сместились мои приоритеты. Еще недавно я бы зубами вцепилась в возможность стать партнером в той фирме, которую вместе с Молотовым поднимала. А теперь я хочу поскорее отделаться от всего, что с ним связано, лишь бы обрести полную свободу действий. Кажется, я и забыла, что это такое – ни от кого не зависеть. Ни в чем. И теперь меня пьянит предвкушение.

«Я тебя люблю».

«Я тебя тоже. У меня просьба»…

«Ты издеваешься?!»

«Почему?»

«Тебе нужно было уехать, чтобы это сказать?»

Я закусываю губу, глядя в залитое дождем окно. Мимо проносится город, ставший в одночасье чужим и неприветливым. Чем я жила здесь? Почему это было так важно?

«И что за просьба? Как будто я теперь откажу тебе хоть в чем-то».

Улыбаюсь. Я уже поняла, что когда Клим волнуется, мне достаточно просто молчать. Он сам все скажет. Или напишет.

«Пришли мне свою фотографию. Хотя бы одну».

Дурость. Но на свидание нам не разрешили взять с собой средства связи. И даже Климов контрабандный телефон ему пришлось оставить в камере.

«Я не умею делать селфи».

«Так попроси кого-нибудь тебя сфотографировать».

«Смеешься?»

«Че, пацаны не поймут?»

«Ага».

«Тогда учись делать селфи». Смайлик.

«Даже не знаю, что хуже».