Начисто

Валюха без зазрения совести читает мою переписку, стоя над душой. Поднимаю на нее задумчивый взгляд:

«Так мой охранник».

Минута – нет ответа. Другая…

– Ясь, мы правда опаздываем!

– Ну, так одевайся, – отчего-то психую я. И подскакиваю, чтобы одеться тоже.

Лето догорает. Те немногие отпускники, что уезжали, возвращаются в город, отчего уже который день тот стоит в девятибалльных пробках. Летние веранды ресторанов еще работают, но по вечерам гостям уже выдают пледы, и на столах все чаще можно увидеть кружки с глинтвейном.

Разговаривать не хочется. Я верчу головой по сторонам, разглядываю куда-то бегущих прохожих.

– Ясь…

– М-м-м?"

"– За нами вон та серая тачка едет от самого дома.

Гляжу в зеркало заднего вида. Я бы и сама заметила хвост, если бы не была так рассеянна. Потому что никто от меня и не думает прятаться. Это такой акт устрашения. Постоянное напоминание о том, что Молотов рядом. Как же я устала. Дико-дико от всего этого устала!

– Ну и хер с ним.

– И все? А делать-то ты что-нибудь будешь?

– Буду. Светку выписали, руки у меня развязаны.

– И?

– Свалю на первое время куда-то.

– А как же твой зэк?

Не знаю. Не знаю, как он. Переписываться мы можем откуда угодно. О большем не стоит задумываться. Я же умная баба, что толку? Ну, вот что мне от него? Помог скрасить сложный период – спасибо, но на большее я вряд ли решусь.

Из-за заторов к больнице подъезжаем, когда Света с детьми и Адилем уже выходят. Что бы и кто не говорил про моего брата, надежнее него мужчину трудно найти. Все три недели, что Света провела в больнице, он от нее ни на шаг не отходил. Однажды, придя ее навестить, я застала их с Адилем целующимися, как подростки. А потом, когда мы остались одни, Света тихо спросила:

– Как думаешь, можно ли всё простить и начать заново?

– Насчет «всё» не уверена, но в некоторых случаях очень даже.

– Это страшно, Ясь, – Светка по-детски закусила дрожащую губу. – Когда уже на все махнул рукой – не так больно. А если опять поверить…

– Я понимаю, котеночек. Но знаешь, что-то мне подсказывает, ты не пожалеешь.

Светка кивнула. Разгладила пальцами складочки на одеяле, пожевала губу:

– Сама ты Молотова прощать не торопишься.

– Как я и сказала, есть вещи, которые просто невозможно простить.

Невозможно, да. Хотя я совру, если скажу, что избавилась от искушения это сделать.

Возвращаясь в реальность, трясу головой.

– Это кто тут на своих двоих? – улыбаюсь.

– Привет! Мы уж думали, вы не приедете.

– И пропустим твою выписку? Еще чего! – осторожно обнимаю невестку. Выглядит она довольно неплохо, учитывая, что ей довелось пережить. – У меня тут для тебя небольшой презент.

– Опять сертификат в магазин белья? Ты неоригинальная, – улыбается невестка.

– Ну да. Адиль ведь так и не увидел твои трусики с прорехой, – подкалываю я, веселясь.