Начать сначала

 – Не знаю, получится ли у нас… общаться… Мне бы хотелось увидеть ее, но желает ли она… видеть меня…

– Она хочет дочка, она хочет…

Мысли о матери птички вызывали во мне злость. Да и к слову, Леон тоже не способствовал их воссоединению. Его обиды можно понять, как и отсутствие веры. Но прошло столько лет. А как бы я поступил при таком раскладе? Нет, не мог я их осуждать. Оставалось радоваться текущим изменениям. И может, спустя некоторое время, мелкая пичуга больше не будет чувствовать себя брошенной? Время, как обычно, расставит так как нужно.

– Кого ты берешь с собой к каньону? – переключился с болезненной темы Морелли.

– Роберти и Асана, – тут же ответил я. С ними я определился быстро, как только зашел разговор о сопровождающих. – За старшего в охране усадьбы останется Кахир.

Эти двое меня устраивали и по причине, что они не будут болтать о том, что видели. А в других я не был так уверен.

На том и остановились.

На входе в столовую уже маячила Линди, ожидая хозяйку, чтобы помочь ей собраться на два дня в долину.

– Перенесем завтрак на шесть утра, – предложил Морелли. – Нет нужды уезжать голодными. Возьмите автолет, для экономии времени. Оставите его наверху каньона с твоими людьми.

Поблагодарив Леона, мы отправились в комнаты. Завтра ранний подъем, и птичке нужно успеть выспаться.

Я терял терпение, не мог дождаться когда Линди закончит сборы. Возникало стойкое ощущение: мы едем не на два дня, а на месяц или того больше. Появившийся в середине сборов Мариос с шайрасским печеньем лишь вызвал у меня снисхождение. Я быстро отправил его, приняв подношение. Было не до него, я мечтал скорее выпроводить старшую горничную из наших комнат.

– Неужели нас оставили одних, – нетерпеливо шептал я в губы Аделин, когда наконец хлопнула дверь за Линди.

Глава 27. Тупик

Всю ночь у меня мучительно болела голова. Подступала тошнота. И кажется, был жар. Утром я встал предельно уставший и без сил.

Я чувствовал себя примерно так же в первые недели, как очухался в воде. Разве что сейчас не жгло кожу по всему телу. Меня ошпарило от мысли, что последние месяцы были больным бредом.

С огромным трудом продрал воспаленные глаза. Вид нашей спальни с Аделин унял страх. Я не в реке. Последние месяцы на Маре мне не привиделись.

Но почему я себя так странно чувствую? Заболел? Но это на грани фантастики.

Настойчивая мысль на краю сознания подсказывает, что прежние установки – ложные. И нааги теперь могут болеть. Окончательно сбитый с толку, я умывался ледяной водой, стараясь остудить жар и прояснить мысли. Не помогало.

Сотрясающееся крупной дрожью тело поместил в душевую, надеясь отойти от мутного состояния. А где Аделин?

Кое-как обтерся полотенцем, оделся и скользнул в гостиную. Я уже знал, что там никого нет, так как было тихо.