Ярар. Начало

При взгляде на них, я подумал, что это уголовники, которых судили и приговорили к рабству. В таких рабов также вшивали господский камень, но освободить их уже никто не мог. Воля полностью подавлялась. Многие осужденные молили о смерти, только не делать их «такими» рабами. По сути они становились марионетками. И вернуть нормальную жизнь у них не было никакой возможности.

В народе такие камни прозвали «покорные» и находились они на строжайшем учёте. Если представители правоохранительных органов узнавали, что кого-то незаконно делали таким рабом, то преступника казнили самым страшным образом. Как и всех его родных. Абсолютно всех.

Моих же похитителей на территории другого государства, скорее всего, даже не задержали. Ведь мне вшили обычный камень…

Ну и что, что похитили и сделали рабом! Так таких, как я, вольные бароны сотнями угоняют в полон при набегах. На территории Славянской империи они считаются бандитами и грабителями. Но в других странах к ним это не относится. Откуда-то же надо брать рабов. Так лучше у соседей, чем обращать в рабов собственных граждан.

Я посмотрел на торговца. Но к моему сожалению, там стоял другой человек. «Жаль,» — подумал я."

"Мне очень хотелось узнать, почему именно я был похищен. Мне было сложно поверить в причастность отца. Да и вообще кого-то из родных. Но моим похитителям пришлось преодолеть большой путь, чтоб похитить меня. Потом перебить немаленькую охрану. А у них ещё были и сильные маги в команде. Не проще было найти кого-то рядом с морем? Это наталкивало меня на мысль, что похитители шли именно за мной.

— Держитесь рядом, — сказал нам Зес. — Когда пройдём рынок, нужно будет нанять извозчика. На повозке мы быстрее доберемся до графа Фер.

Солнце только начало подниматься, и с каждой минутой идти по рынку было всё сложнее. Повсюду были слышны крики людей. От стоек с рабами доносились свист кнута и следовавший за этим вскрик какого-то несчастного.

Уже на выходе с рынка я увидел знакомую девушку. К столбу была прикована девушка, вместе с которой мы плыли на корабле, когда нас похитили. Прошёл год, и она сильно изменилась. Осунувшаяся, с опущенным взглядом, потухшие глаза. Она была полной противоположностью той девушки, которую я видел последний раз перед её покупкой. На пол лица у неё был свежий шрам. Словно ей специально нанесли такое увечье, ведь глаз каким-то чудом был цел.

— Юный господин желает сделать выгодную покупку? — спросил меня чернокожий продавец.

— Не знаю, — ответил я. — Только выгодной такую покупку я никак не могу назвать.