Академия. Начало

Послушай, вот ты изучаешь период становления Тренторианского Королевства и консолидации миров Галактической Империи. Тебе не доводилось нигде встречать упоминания о Глобалистской Партии – была такая у нас на Геликоне?

– Нет, не доводилось. Не хотелось бы делать тебе больно, Гэри, но, честное слово, на протяжении всей истории я вообще ни разу не сталкивалась с упоминаниями о Геликоне.

– Я нисколько не обижен, Дорс. Счастлив тот мир, у которого нет истории, я так всегда говорю. И все-таки… Словом, дело было так: примерно двадцать четыре столетия назад на Геликоне образовалась группа единомышленников, полностью и бесповоротно убежденных в том, что Геликон – это единственная населенная планета, то бишь «глобус», в Галактике. Вся Вселенная – это Геликон, а над ним – всего лишь непроницаемая твердая сфера, усеянная крошечными звездочками.

– Но как они только могли верить в такое? – изумилась Дорс. – Они ведь уже тогда входили в состав Империи, насколько я понимаю?

– Да, но глобалисты упрямо твердили, что само существование Империи – не более чем иллюзия, самовнушение, что все до одного эмиссары и чиновники Империи – это геликонцы, которые неизвестно почему играют эти роли. Взывать к здравому смыслу было совершенно бесполезно.

– Видишь ли, по-моему, всегда приятно думать, будто твой собственный мир – это Мир с большой буквы. На пике своей деятельности глобалисты втянули в партию примерно десятую часть населения Геликона. Казалось, немного – подумаешь, десятая часть! Однако это было то самое деятельное меньшинство, которое противостояло бездеятельному, безразличному большинству, и все шло к тому, что они возьмут верх.

– Но не взяли, как я понимаю?

– Нет, не взяли. Глобалисты добились того, что объем торговли Империи с Геликоном значительно снизился, а геликонская экономика докатилась до почти полного нуля. И когда обыватели взяли в руки блокнотики и карандаши, популярность глобалистов резко пошла на спад. Их взлет и падение изумляли многих в то время, но я уверен, психоистория безошибочно указала бы на неизбежность такого оборота дел и доказала бы, что и думать тут много нечего.

– Ясно. Но, Гэри, объясни, для чего ты рассказал мне эту историю? Видимо, она как-то связана с тем, о чем мы сейчас говорим?

– Вероятно ли, что оставшиеся могут быть опасны?

– Сомневаюсь. Дело в том, что само движение в огромной степени опиралось на чары Джоранума, а он мертв. И смерть его не стала смертью героя. Он тихо и мирно скончался в ссылке.

Дорс встала и прошлась по комнате из конца в конец, взмахивая руками и сжимая кулаки. Вернулась и встала перед сидящим в кресле Селдоном.

– Гэри, – сказала она, – позволь я скажу тебе, что я думаю.