Начальник милиции (СИ)

Хорошо, что Нурик не отличается умом и сообразительностью, как птица Говорун, и не сможет вычислить во мне чужака. Поэтому я не слишком перед ним скрывал обуявшие меня эмоции. Поскреб затылок, побродил задумчиво по комнате, подошел к кровати и сел.

Это что получается?.. Судьба собрала все мои фобии в один флакон — и засунула меня туда же? Теперь я мент и собачник. Что может быть для меня хуже?.. Твою мачеху!

Не лучше ли было сдохнуть? — промелькнула в мозгу гаденькая мысль, но я тут же задавил её на корню.

Нет! Не просто так мне был дан второй шанс. Так не бывает. Если новые жизни загораются, значит, это кому-нибудь нужно… Значит, я должен что-то сделать… Что? Для кого? Зачем?

Вопросов много, но разберемся с этим позже, а сейчас надо с моим родом деятельности порешать. Чай не крепостной — из ментовки и уволиться можно. Завтра же заявление накатаю, или как там у ментов называется? Докладная? Рапорт?.. И — свобода попугаям! Ну, допустим, не так сразу. Сколько сейчас по КЗоТу РСФСР отработать положено? Две недели? Месяц? Да, если даже месяц, как-нибудь сдюжу. Никогда дядя Саша под ментами не ходил и ходить не будет. На том и успокоился.

Я вернулся к шкафу, порылся в карманах кителя и нашел ксиву. Красные корочки, немного пухлые, но одновременно твердые, из текстурного ледерина. Держал двумя пальцами, будто гадость какую ползучую. Раскрыл, осмотрел. Слева — подгрудное фото теперешнего меня в форме лейтенанта милиции, скрепленное оттиском печати, рядом с фотокарточкой, правее, красный герб. Ниже черными чернилами от руки прописан личный номер и дата: «действительно до 28 августа 1980 г.». На правом развороте ксивы вверху печатный текст: «Управление внутренних дел Угледарского облисполкома». А дальше опять прописью: «лейтенант милиции Морозов Александр Александрович».

В строке «состоит в должности» выведено буквами жирными и корявыми: «ИНСПЕКТОР-КИНОЛОГ Зарыбинского ГОВД». Поморщился, поскрипел зубами и стал читать дальше, даже не обратил внимания, что очки для чтения уже не нужны, быстро я привык к своей новой сущности.

То, что было написано в удостоверении ниже, меня почему-то порадовало: «владельцу удостоверения разрешено хранение и ношение огнестрельного оружия».

Волына на кармане — всегда лишний гемор и дополнительный срок, так я считал в той жизни. А тут все законно, чин-чинарём можно со стволом разгуливать. Пистолет лучше, чем прут арматуры, уж мне ли не знать.

Я ухмыльнулся весело, но тут же поймал себя на мысли, а на фига мне здесь ствол? С кем бодаться? Хозяин и Серый в той жизни остались, а тут, тьфу-тьфу, врагов пока не нажил, кроме таинственного Эрика Робертовича. Но этот рыжий с бакенбардами не в счёт. По нему сразу видно, что баклан и даже не мент… Стоп! Меня вдруг осенило.