Начальник милиции (СИ)

Мент? Хм… Не похоже… Базарит не на ментовском, да и не тянут они руки пожимать тем, кто ниже по званию-должности…

Кто ты, воин?

Не важно. Самое время линять. Не хочу в КПЗ чалиться, да еще и в одних плавках. Ведь я, естественно, не помню не только своего имени, но и где оставил рубашечку на этом пляже. Да и какая она у меня — скучная или в полосочку.

— Пройдемте, гражданин, — хмурился на меня белобрысый дружинник, очевидно, он был старший, хотя у обычных ДНД-шников регалий и званий не предусмотрено, вроде. Может, просто был смелее напарника. После наговоров Эрика Робертовича он явно видел во мне как минимум контру, а как максимум — американского шпиона-диверсанта, и даже не стал спрашивать мою версию произошедшего.

Я уже было примеривался дать деру, но тут мне в голову пришла отличная идея. Если я не знаю, где одежда, пусть мне помогут эти «двое из ларца» её отыскать. Нужно просто изобразить барагоза.

— Никуда я не пойду. Не видите, я голый!

— Так оденьтесь! — опешил тот.

— Не буду, я купаться хочу.

— Тогда мы вас заберем прямо в таком виде.

— Да, пожалуйста, вот только, если у меня одежду своруют, кто отвечать будет? Вы? Или, быть может, вы?

— Тогда показывайте, где ваша одежда, гражданин, — раздражался белобрысый.

— Не помню… — развел я руками широко, словно хвастающийся уловом рыбак.

— Как это — не помните?

— А вот так, память отшибло. Амнезия называется, слыхали? Вон тот лось, то есть Эрик Робертович, — я ткнул на рыжего, что топал прочь от нас вдоль пляжа, — голову мне стряхнул, искры из глаз и все такое… Короче, амба. Забыл, где вещи кинул.

— Во что одет-то хоть был? — недоверчиво поинтересовался белобрысый.

— Тоже не помню, — уверенно заявил я.

— Онищенко, — повернулся старший к напарнику. — Иди поищи на песке одежду этого ненормального, поспрашивай у людей, а я его покараулю.

— А почему я? — заканючил второй, — может, лучше я сам покараулю, а ты поспрашиваешь?

Видно, с коммуникабельностью у второго было не очень. Стеснительный товарищ дружинник. Или ленивый, что вернее.

— Выполняй, — строго приказал белобрысый. — Как за санаторными путевками или дни дополнительные к отпуску прибавить — ты первый в профком бежишь. Забыл, что эти привилегии заслужить надо.

— Иначе бы меня здесь не было, — еле слышно пробурчал парень и побрел искать мою одежду."

"Я вспомнил, что таким вот добровольцам-общественникам в Союзе полагались различные льготы. Кроме уже упомянутых отгулов к отпуску и лучших путевок, еще и премию могли на предприятии, от которого дружинник «рекрутирован», подкинуть (ну или не лишить, это как посмотреть). Вот только вступление в ряды гражданского патруля не всегда было добровольным, частенько — скорее принудительным.