Начальник милиции. Книга 5

Но пока я не знал, как это провернуть. Единственная ниточка, что вела к беглому зэку и убийце, оборвалась и лежала сейчас в прихожей с откушенным ухом.

— Сан Саныч! — позвал меня Валя, извлекая из шкафчика старую железную банку из-под кофе с текстом на немецком языке. — Посмотри, что внутри! Вот это да!

По тому, как он её держал, можно было догадаться, что она довольно увесистая. Я взял жестяную тару, на которой был обозначен год выпуска: «1941», и заглянул внутрь.

— Фашистские пассатижи! — не удержавшись, выкрикнул я. — Это же зубы! Золотые зубы.

— Да… — кивал Валя, подсвечивая находку фонариком. — Коронки из золота. Судя по всему, очень старые, еще военных времен. Кто-то снял их с трупов или пленных. Похоже, наш Жорич — не простая птица… Вот говорил я маме, что зря она с ним связалась. Не слушала. А теперь я ей выскажу… Все как есть…

— Ну, ты с ней полегче, Валентин, — проговорил я. — Она признала свои ошибки. Сегодня даже извинилась передо мной.

— Моя мама? Извинилась? Не может быть… Нужно запомнить сегодняшнее число. Это день, когда произошло чудо.

— Извинилась, представляешь. Еще она сказала, что гордится тобой и выбранной профессией, что заблуждалась насчет рода твоей деятельности и…

— Подожди, подожди. Серьезно? — перебил меня Валя.

— Ну да…

— Спасибо тебе, Сан Саныч, — тряс мою руку эксперт. — Спасибо. Ты не представляешь, как для меня это важно…

Глава 17

В квартире Жорича кроме зубных коронок нашли еще кое-что изобличающее. Старые, блеклые, с налетом желтизны фотографии военных времен. На снимках Силантий в форме немецкого полицая с винтовкой наперевес, рукава закатаны (как часто, кичась, носили каратели).

Стоит и улыбается рядом с кучкой таких же предателей на крыльце комендатуры. На крыше дома торчит флаг со свастикой. На заднем плане сбоку я увидел и еще одного человека в форме полицая. Молоденький, пацан совсем. Казалось бы, и понятно, раз уж у комендатуры снимали — прихвостни фашиков там стоят, но я всё-таки присмотрелся. Почему-то он мне показался знакомым. Странно… Наверное, морда слишком славянская, а не германская, вот и померещилось. Или я его где-то видел все-таки? Не могу понять.

Я морщил лоб, приглядываясь, но уж больно старый снимок, да и резкость не на этого типа наведена — никак лица не разглядеть. Видно, что вот глаза, вот нос, да и то, черты, скорее, угадывались, и мое воображение их дорисовывало.

— Что ты там такого увидел? Будто привидение рассматриваешь, — поинтересовалась Вера, заглядывая мне через плечо.

— Да вот, глянь… Такое ощущение, что вот этот молоденький шакал мне почему-то знаком.

Вера присмотрелась:

— Нет, я его не узнаю. Да и ты, скорее всего, ошибся. Этот снимок сделан в поселке Урицкий. Далеко от нас. Там, где служил Святоша. Он же Силантий Жорич.