Начальник милиции. Книга 5

— А какое у вас тут задание секретное? Ась?

— В лодке расскажу, — прошептал я, многозначительно оглядываясь. — Сам понимаешь, здесь могут быть уши…

— Все, товарищ мильцанер! Бегу! Помоги, Христа ради, «Ветерок» на транце распять.

— Чего?

— Я говорю, мотор на лодку повесить надо.

— Командуй, отец.

Я думал, он побежит, но старик не побежал, а не торопясь вышел из-за забора, и только сейчас мы увидели, что левая нога у него деревянная. Вот почему он не занят на рыбном промысле и целыми днями дома, как сказала угрюмая незнакомка.

Я помог дотащить из сарая на пристань старый лодочный мотор «Ветерок-8» и нацепить его на одну из старых лодок. Пока старик возился с ним и дергал пусковой трос, плюя себе каждый раз на ладони, я наконец, рассказал Тулушу свой план.

— Мы сделаем вид, что ушли в Михайловск, а сами вернемся в деревню.

— Они здеся, — прошептал Тулуш, кивая.

— Знаю, — кивнул я в ответ. — Ты тоже заметил?"

"Тот посмотрел грустным взором на реку, и мне показалось, что удивительно хорошо видит не только то, что далеко, но и то, что ещё только будет.

— Плохо тут, Саныч. Беда… Ружье в том доме на стене видел, а из ствола дымом пахнет. Только что стреляли. И в избе пахнет. На полу — пятно мокрое, затерли, мыли.

— Думаешь, убили хозяина?

— Кровь мыли, — кивнул Тулуш.

— Я думаю, они где-то в комнате засели, — продолжал я размышлять. — Хозяйка нервная и расстроенная. Пыталась нас выпроводить. Сказала, что ребенка разбудим и мешаем. А вот ребеночек ни разу не пискнул и не шевельнулся. И в доме нет ничего — ни пустышек, ни погремушек всяких. Путь даже самодельных. Как без этого ребёнку? А еще во дворе не сушатся пеленки.

— Туфта это, а не ребенок, — кивнул Тулуш.

— Тоже так считаю. Свернула куклу, а когда я спросил, как зовут ваших детей, сказала, что Гришка. Это значит, один у нее сын. И сын этот гораздо старше. Потому что обутка его стоит у порога. Судя по размеру, лет семь-десять пацаненку. Сандалии дома, значит, и сам он дома. Вот только не вышел. Это значит — что?

— На мушке держат, — подытожил Тулуш, шепча сквозь зубы.

— Правильно. Притаились, гады, взяли пацана в заложники, мужика уже пристрелили, а бабенку запугали и велели любым способом от тех, кто за ними придёт, избавиться. Вот я и сказал, что в Михайловск по реке пойдем. А сами крюк сделаем и вернемся пешком.

— А с этим что делать будем? — кинул на Демидыча напарник острый, цепкий взгляд. — Того его?

Он резко провел по горлу большим пальцем.

— Ты чего, старлей? — выдохнул я. — Мы же милиции.

— Расскажет… Ненадежный, как его хромая нога. Болтливый. Лодка топить надо, а его вязать.

Я не стал спорить с Салчаком.

— Разберемся. Пошли грузиться.

«Ветерок», наконец, затарахтел, выплевывая клубы густого синего дыма с едким запахом горелого масла.