Начальник милиции. Книга 5

Заправил полный бак на всякий случай, будто готовился удирать от преследователей. Сегодня я не милиционер, а снова нарушитель, как в прошлой жизни.

В полночь забрал Тулуша, Веру в городе и вместе мы направились на городское кладбище.

Уже давно стемнело, даже луна не показывалась, небо хмурилось и грозило пролиться сентябрьским промозглым дождиком с ветром. Город будто вымер, на улицах ни души. Лишь изредка попадались одиночные автомобили с тусклыми желтыми фарами

Изначально городское кладбище располагалось на окраине, но постепенно его территория вросла в массив жилых домов. Зарыбинск расстроился дальше и место захоронения оказалось в черте населенного пункта.

Мы приблизились к ржавому решетчатому забору, заглушив машину, я вылез и посмотрел на небо:

— Непогода усиливается, ветерок поднялся, но нам это даже на руку, меньше желающих побродить по улице.

— Плохо, — Тулуш тоже смотрел на небо, черноту которого прорезала далекая беззвучная гроза. — Нехороший ночь…

— Что плохо? — с тревогой спросила Вера, а я лишь пожал плечами, так как никогда не верил во всякие народные приметы, гадания и прочие суеверия.

Чтобы подковы приносили счастье, надо прибить их к копытам и пахать, пахать, пахать…

— Духи гневаются, задобрить надо… — как-то нараспев проговорил Тулуш, будто общался не с нами, а с потусторонним миром.

— Как задобрить? Жертву что ли принести? — усмехнулась Вера, изображая беспечный вид, а у самой на лице промелькнула тревога."

"Все же ночное кладбище — такое место, где все первобытные страхи обостряются. Тем более она девочка.

Тулуш не ответил, а стал вдруг что-то бормотать на своем, на Тулушском, а я подмигнул Вере, мол, не обращай внимание, у Салчака шаманы в родове были. Так что сейчас он всех духов к чертям собачьим разгонит, тем более что мы, сотрудники правоохранительных органов, в них особо и не верим.

Вера была атеистом, партийцем, но девушкой. И держалась возле меня, ежилась. Даже когда она в Мохово пристрелила беглого урку — не была такой растерянной, как сейчас. Все же обстановочка ее угнетала.

Где-то заунывно заухал филин. Еще как назло, на прилегающих кладбищу улицах не горели фонари. В Зарыбинске фонари вообще через раз работали даже в центре, а тут и вовсе потухли давным-давно, а может, никогда и не загорались, просто торчат столбы, чернеют, как мачты кораблей-призраков.

Я взял лопату, фонарик, и мы вошли на территорию кладбища. Как назло фонарик светил тускло, приходилось пробираться почти наощупь.

Вид унылый. Железные и бетонные надгробия, иногда старые кресты со времен царя Гороха. Нет полированных плит и блеска мрамора или гранита, все старое, простое, замшелое. Будто кладбище заброшено.