Гражданин начальник

А вывод из всего услышанного Пафнутьев сделал только один – никто не читал ее жалоб. И судьи, вынося приговор, прекрасно знали – никто после них в дело не заглянет.

Не обращая внимания на возмущенные крики за спиной, отрывая от себя руки, пытающиеся остановить его, Пафнутьев продрался сквозь толпу по ступенькам крыльца, вошел в коридор, отодвинув дверью сразу нескольких жалобщиков, и оказался в бестолковом угластом помещении. Вел прием тощий человечишка с пустым рукавом, замусоленными орденскими планками и со странно длинными зубами, которые к тому же были редковатыми и росли как-то вразнобой, словно по нынешним порядкам им была предоставлена слишком уж большая свобода. Человек беззлобно, но яростно кричал на всех, сыпал номерами статей и фамилиями прокуроров, дышал легким водочным перегаром и, как понял Пафнутьев, был посажен здесь, чтобы принимать на себя удары гнева и надежд, отвлекая ходоков от других кабинетов, чтоб не мешали работать, – ведь кому-то надо и журнал выпускать. Накричавшись, человечек с красными несчастными глазами алкоголика, горестно подперев единственной своей рукой щеку, выслушивал очередную старуху, мог всплакнуть вместе с ней, потом без переходов и без предупреждения начинал орать на нее, отчитывая за упущенные сроки, просроченное время, за то, что не обратилась она к нему в прошлом голу, в позапрошлом... Старуха благодарно кивала, однорукий давал ей в утешение какую-то бумажку, и она уходила с таким видом, будто уж теперь-то наверняка начнется у нее новая жизнь, куда счастливее прежней.

Дождавшись, когда из кабинета выйдет просительница, Пафнутьев решительно шагнул к двери. В него тут же вцепились несколько высохших ладошек, пытаясь остановить, уберечь от греха – старушки решили, что он пытается прорваться без очереди. Но он шел, и постепенно опадали, разжимались на его рукавах слабые старушечьи пальцы.

– Я здесь работаю, – объяснил Пафнутьев. – Я на минутку...

– Товарищ, – строго сказал алкоголик, – вы здесь не работаете. Не вводите людей в заблуждение. Их и так всю жизнь дурачат.

– Нет, работаю, – Пафнутьев показал ему следовательское удостоверение. – Мне нужно к главному редактору. Где он тут у вас сидит?

– Вы правы, товарищ, – охотно подхватил консультант, шало сверкнув глазами. – Он действительно сидит. И пока еще у нас. Но вас не примет.

– Потому что для приема я посажен.

– Значит, так... Примет или не примет – это наше с ним дело! – Пафнутьев начинал терять самообладание. – И мы с ним как-нибудь разберемся.

– Без меня? – Консультант окинул насмешливым взглядом Пафнутьева. – Что касается вашего удостоверения, то здесь у каждого пятого такое же или очень похожее. Пройдите в конец коридора, увидите дверь с деревянной ручкой.