Наблюдатель

Я – ребенком.

Внезапно глаза Люси загорелись ненавистью.

– Ребенком? О, ты была еще та малышка… знала себе цену. Понимала толк и в узких джинсах, и в футболках с большим вырезом. Тебе нравилось издеваться надо мной, выставлять меня старой дурой… А мне было всего тридцать пять лет, и я была красивой женщиной! Но не смогла победить тебя.

Тара не сразу осознала, как поднялась со стула. Кухня вокруг закружилась. Все оказалось бесполезно, они так ни о чем и не договорились. И не договорятся – никогда. Мать не раскаивалась – даже не поняла, о чем речь. Она считала себя настоящей жертвой.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу простить тебя, мама, – сказала Люси.

Мать тоже встала. Механически потянулась за кухонным полотенцем, висевшим возле плиты, и вытерла каплю соуса со скатерти.

– Чего ты не сможешь простить?

Это прозвучало без тени цинизма или иронии. Люси не было ни горько, ни больно. Она просто спрашивала.

А Тару будто накрыло волной – отчаяния, страха, беспомощности и брошенности. Она поняла, что это никогда ее не покидало. Что навсегда обречена жить в этом аду, потому что ее предал главный человек в жизни – женщина, которая ее родила.

Взгляд упал на кухонное полотенце в красно-белую клетку, которым мать протирала стол.

– У тебя все те же старые кухонные полотенца, – услышала Тара собственный голос.

В этот момент она перестала контролировать себя – и ощутила небывалый прилив сил.

11

Из горла вырвался крик торжества, тысячекратно усиленный тишиной. Она держала в руке ножку стола!

Джиллиан не знала, как много времени прошло. Только на то, чтобы полностью соскрести клей, она должна была потратить не меньше сорока пяти минут. После этого еще долго крутила и расшатывала ножку, пот заливал лицо… Но в конце концов болт поддался, и Джиллиан вытащила ножку из крепления настолько легко, будто никаких проблем не было с самого начала.

Невероятно – все получилось!

Еще минута ушла на восстановление сил. Джиллиан опустилась на диван, вытирая лицо, и попыталась успокоить прерывистое дыхание. Всего на минутку… Времени почти не осталось. Теперь Тара могла вернуться в любой момент. И она не станет рисковать во второй раз – прикончит Джиллиан на месте. Затолкает в горло клетчатое кухонное полотенце, как сделала это с Карлой Робертс и Энн Уэстли. И со своей матерью.

Еще совсем недавно, когда Джиллиан, связанная по рукам и ногам, корчилась на просиженном диване, Тара, прислонившись к печке, прочитала ей лекцию о юридической проблеме неоказания помощи. У Джиллиан сложилось впечатление, будто Тара ждет от нее какой-то реакции, но она не нашлась, что ответить."

"Неоказание помощи слишком недооценивается как преступление в нашем обществе и уголовном праве. По сути, не считается преступлением вообще.