Набери мой номер ночью

Всякий раз, когда ты будешь мне врать или называть во время сессии по имени, ты будешь оказываться здесь. Готова?

— Нет! — честно призналась я.

— Это будет интересно.

— Не сомневаюсь. Но меня эти игры пугают. Может, сегодня я все-таки девственница? А потом, постепенно, когда привыкну к мысли…

Он даже не рассмеялся — просто закусил нижнюю губу, скрывая то ли веселье, то ли растущее напряжение. И застежками орудовал ловко — мои руки, только освобожденные от ремня, уже через полминуты были захвачены в наручники и растянуты далеко в разные стороны. Затем он занялся ногами, их развел так широко, что мне стоять было сложно. Последний ремень обернул талию — видимо, как раз на тот случай, если стоять я все-таки не смогу.

У меня отчетливо тянуло в промежности, но Кирилл отвлек меня тем, что начал там гладить. Я невольно застонала — чувство собственной беспомощности почему-то не мешало возбуждению.

Он прижался ко мне всем телом и наклонился к уху, хотя поглаживаний не прекращал.

— Нравится так?

— Да, — я ответила после долгой паузы, хотя признаваться в таком было отчаянно неловко.

А он доводил меня лаской и допросом:

— Ты не принимаешь противозачаточные, верно?

Я зажмурилась и потрясла головой.

— Все понял, Маш. Если мы с тобой до понедельника найдем все-таки общий язык, то потом проще будет перейти на таблетки.

Мне вообще было непонятно, к чему сейчас этот разговор. Хотелось уже только одного — чтобы занырнул пальцами между складок и коснулся клитора. Но он трогал только сверху, иногда перескакивая на бедра, а иногда переводя ладонь на половые губы и сжимая их, потом снова нежно — одними кончиками пальцев.

— Я сейчас пойду в душ, моя хорошая. Потом продолжим.

Я распахнула глаза и просто выдохнула:

— Что?

— А, да, ты права. Этого для наказания мало.

Он подошел к шкафу на противоположной стене комнаты и открыл дверцы. Я точно увидела там хвост плетки! Да я вообще в этом помещении осмотреться не успела, могла бы и сразу догадаться, что попала не в свадебно-романтичный номер гостиницы. Вернулся он ко мне с несколькими вещами, которые долго подбирал.

Красный шарик отравился мне в рот. Я вцепилась зубами в упругий материал и вынуждена была ждать, когда он застегнет ремешки на затылке. Но глаза выкатила от второго предмета — очень широкого кожаного ошейника с кольцом впереди. Я шипела и отчаянно дергалась, когда он аккуратно и показательно неспешно застегивал его на моей шее. Но поймал мой взгляд, улыбнулся очень ласково и пояснил:

— Ошейник можешь не носить постоянно. Никто не обязан сообщать всем о своей личной жизни. Обязательно — только в Теме и у Гриши в заведении. Он показывает всем, кому ты принадлежишь. Но самое главное — он тебе показывает, что ты принадлежишь мне.

Я так и шипела возмущенно.