Набери мой номер ночью

Ты меня наказываешь! — я и сама удивилась, что не сразу эта мысль пришла в голову.

И подчеркнуто распахнутые карие глаза подтвердили мою правоту.

— Наказываю? Маш, а за что мне тебя наказывать?

— Не знаю, — я приняла подачу и не собиралась тушеваться: — За то, что не перезвонила?

— Еще варианты, — подначивал он.

— За то, что держала на расстоянии? Так ведь действительно была занята.

— На этом все твои грехи перечислены?

— Кир, — я не злилась и даже начала улыбаться. Все-таки приходила в себя, неловкость оставалась, но она ничего общего не имела с болью, а с таким я вполне способна совладать. — Думаю, ты достаточно прямолинеен, чтобы я не гадала. Неужели совсем мимо?

— Не совсем, — он взял у официанта бутылку белого полусухого и махнул — дескать, сам разольет. — Но и это тоже. У тебя не получится меня дрессировать, Маш.

— Как ты дрессируешь меня?

Он, к счастью, даже не отрицал:

— Как делаю я. Но наши отношения с тобой другими и не будут. И да, я рискую, но задам тебе вопрос: Маш, мы или окончательно вместе, или прямо сегодня расходимся в разные стороны. Это будет неприятно, но вечно загонять тебя в угол и взывать только к рефлексам я не хочу. Ты мне нужна. Но нужна полностью.

Я пару минут смотрела в его глаза и понимала — не врет. Если сейчас уйду, за мной не побежит. Вполне возможно, надоело меня догонять. Или ему всерьез требуется мое безоговорочное согласие на все, что будет дальше? А я смогу уйти? Смогу, зная, что вот именно он и именно теперь не пойдет следом? Смогла бы, наверное, до того, как осознала чувства к нему. Теперь уже невозможно.

— Я остаюсь, — сказала почти твердо. И запоздало похвалила себя за смелость.

Он опустил голову, но я смогла рассмотреть улыбку. Счастлив? Я не удержалась от тихого вопроса:

— Ты на самом деле рад, Кир?

Мужчина поднял на меня взгляд, полный плещущегося довольства, но сказал не то, что я могла ожидать:

— Не совсем. Есть еще пара пунктов, раз основной мы уладили. Сними этот ошейник и убери куда подальше, чтобы я его не видел, — он обратил внимание на мою бровь, которая от иронии поднялась. И признал почти нехотя: — Да, ты угадала, меня это взбесило.

Ну, хоть какие-то человеческие эмоции — а это значит, что не все потеряно.

— Кир, если тебе он не нравится — ты и сними, — предложила я.

— Как скажешь.

Он приподнялся, чтобы спокойно дотянуться до меня, взял ошейник спереди и коротко рванул. Пара серебряных вставок отлетела на пол, а сам ошейник был откинут на другую сторону стола. Да уж, не очень-то нежно. И с чего я взяла, что он обойдет столик и будет возиться с застежкой? И больше от разочарования прошипела:

— Больно.

— Неправда, — он уже снова откинулся на спинку стула. — Это декоративное украшение, не созданное для жестких игр.