Экзамен на зрелость

Несколько секунд – и подносчик бежит к орудию с массивным зарядом в руках.

А вот тут уж доверять наводчикам нельзя. Этому вообще никого и никогда не учили. Более того, никто и не подозревал о том, что подобное возможно. Как не подозревал об этом и сам Сергей. Но вот что-то вдруг на него снизошло, словно озарение какое.

Как и ожидалось, когда орудие изготовили к стрельбе, последний всадник скрылся за гребнем холма. В лощине уже появились преследовавшие беглецов драгуны и казаки под командованием командира батальона, но алешковских казаков им уже не нагнать. Им нет. А вот снаряд…

Сергей навел орудие, выставил возвышение, сосредоточенно вращая винт. Еще немного… еще… Вот так. Отошел в сторону и подал команду. Солдат поднес фитиль к затравочной трубке, та быстро прогорела, и пушка рявкнула, как рассерженный огромный пес. Никакого сравнения с картечным выстрелом.

А Пригожин уже у второго орудия. Подправил возвышение. Наводчик уже выполнил основную работу. Нужно только слегка… во-от так вот. Второе орудие рявкнуло вдогон первому и, как кажется, со злостью выплюнуло смертоносный снаряд.

Где-то за урезом холма раздалось два глухих разрыва. Все. Так тревожно начавшееся утро наконец закончилось. Хотя нет. Пригожин огляделся по сторонам, бросил взгляд на солнце. Хм… Ничего не изменилось. То есть от первого и до последнего выстрела едва ли прошло две или три минуты. А казалось, бой длился целую вечность.

Пространство вокруг завалено трупами людей и животных. То там, то здесь видны бродящие среди мертвых и раненых лошади без седоков. Некоторые из них прихрамывают. Стоны и хрипы раненых и умирающих, жалобное ржание животных, истерзанные тела убитых. И практически все они пали от его руки. Не в прямом смысле конечно же. Но картина Сергея поразила.

При нападениях на стойбища в отместку за набег он никогда не бывал в разоренных селениях. Он, разумеется, понимал, что там есть жертвы и что кровь льется рекой. Но вот так, вблизи, он наблюдал подобное впервые. Теперь ему уже не казалось, что война это весело и возбуждающе. Война – это кровавая и страшная старуха.

– Что с вами, подпоручик?

Присевший на край бочонка для банника Сергей услышал голос майора Пруткова будто издалека. Так, словно на уши была нахлобучена шапка.

– Господин майор! – все же сообразив, поднялся Пригожин и вытянулся во фрунт.

– Вольно, подпоручик. Не стоит так тянуться, мы не на плацу. Ну что же, позвольте вас поздравить с боевым крещением. Вот это я называю настоящим боем.

– У них не было пушек, господин майор. Поэтому сомнительно, что это можно назвать настоящим крещением, – все еще отстраненно попытался возразить Сергей.

– Довелось мне служить в бомбардирской роте Преображенского полка. Как раз во время Прутского похода я туда и угодил.