На зоне

В то время Стась ходил в «гладиаторах» у одного из авторитетов зоны и был обязан душить всякое сопротивление в стане мужиков. Несмотря на средний рост и щупловатую фигуру, его побаивались – был он резок и непредсказуем и, не раз случалось, одним ударом опрокидывал даже двухметровых верзил.

Самое большее, чего он желал тогда в своей воровской карьере, так это сделаться одним из авторитетов зоны или, во всяком случае, добраться до подпаханника и жировать вместе с блатными за одним столом. Место же пахана ему не светило по одной причине – Щеголь был «химиком», то есть «заряжал» дешевенький коньячок отравой для тараканов и подливал случайному собеседнику, охочему до дармовой выпивки. Куш обламывался большой, когда удавалось выйти на «лоха», следующего транзитом с далекого севера на теплый морской берег, чтобы распарить на жарком солнышке застуженные косточки. Но чаще выручка была невелика и ее едва хватало на то, чтобы раз в неделю посидеть в приличном ресторане. К тому же существовала опасность, что дозировка будет несколько завышенной, и тогда придется повесить на свою шею «мертвяка», а это не шло ни в какое сравнение с такой безобидной забавой, как «заряженное» питие. В этом случае менты не стали бы смотреть сквозь пальцы на миленькие шалости «химика», при первом же удобном случае цапнули бы его за шиворот.

Сам Щеголь давно хотел поменять свою «химическую» профессию на какую-нибудь более достойную. Он даже однажды навязался к корешам брать квартиру какого-то оперного певца из Большого театра, где, со слов наводчика, добра было больше, чем в Оружейной палате. Но когда уже был сложен в портфель необходимый инструмент, Стась раздумал, – слишком рискованным показался ему визит в опустевшую хату. Иное дело родное ремесло – подсыпал отравы в стакан, и «клиент» спекся. Риск минимальный, а без куша никогда не остаешься. Главная же хитрость состояла в том, что все делалось в открытую и никто из соседей даже не подозревал, что происходит раскручивание «лоха», и незатейливый выпивон воспринимался дружеским застольем старых приятелей.

Щеголь скоро осознал, что к другому воровскому бизнесу он просто не приспособлен. Быть «химиком» ему суждено на роду. Втайне он даже считал, что профессия «химика» – высший пилотаж воровского искусства. Разве это просто – вычислить в толпе «лоха» с большими деньгами? На это требуется невероятное чутье, а потом даже и этого маловато – надо его разговорить, найти слабую душевную струну и постараться, чтобы он принял тебя не за искусителя-змея, думающего о чужом тугом кошельке, а за друга, на которого можно вывалить бремя своих горестей и переживаний.