На зоне

"

"Он! Питерский вор! С легавыми! Ох ты, бля! Это что ж получается! Посмертная слава ссученного, которую обеспечил ему Шрам, уничтожала все то, что он сделал за свою жизнь для воровского мира. Пузырь проклинал себя: поверил Шраму, считал его таким же правильным вором, как и сам Варяг. Это была ошибка, которая теперь стоила ему жизни, а главное – воровской чести.

Поднявшись на лестничную площадку четвертого этажа, омоновцы толкнули Пузыря к двери, а сами прижались к стене, так, чтобы их не было видно сквозь глазок. Пузырь понимал, что в его жизни наступил решающий момент. Кровь стучала в висках как молот. С неимоверным напряжением давались ему эти последние шаги. Но вдруг он увидел маленькую щелочку и понял, что дверь открыта. Безумная надежда придала ему силы. Варяг не мог допустить оплошности, оставив дверь открытой, следовательно, он все понял и либо успел уйти, либо был готов к встрече. Пузырь мельком глянул на ментов, которые явно ничего не заметили, и с силой нажал на кнопку звонка.

– Открыто, Пузырь, входи! – отозвался изнутри знакомый голос.

Пузырь, легонько толкнув дверь, что было силы крикнул:

– Берегись, Варяг!!! – и тут же рухнул на пол, сраженный мощнейшим ударом сзади.

Он едва успел увидеть пустой темный коридор впереди, как сразу же почувствовал обжигающую боль в левом плече и только потом услышал тихий хлопок – выстрел из пистолета с глушителем. Резкая боль подбросила его и, внезапно оказавшись на спине, не в силах ничего сделать, он обреченно смотрел, как, словно в замедленной съемке, сгибается палец, жмущий на спусковой крючок.

– С-сука… – прошипел омоновец и вдруг замер, скосив глаза к переносице, а потом стал медленно заваливаться назад, с невесть откуда взявшимся, торчащим в глотке ножом.

Ощущая, как толчками выходит кровь, унося с собой сознание, Пузырь из последних сил напрягал волю, чтобы держать глаза открытыми. Он не столько видел, сколько чувствовал легкие кошачьи движения где-то наверху, под потолком, и равнодушно смотрел, как, вцепившись бессильными уже руками за воткнувшийся в глотку нож, захлебываясь пузырящейся кровью, падает ничком второй омоновец. И уже окончательно ускользая из действительности, проваливаясь в черное небытие, заметил, как сверху, с турника, спрыгнул на пол бесшумной рысью Варяг, на лету посылая смертоносный клинок в сторону третьего, который, войдя последним в темноту коридора, даже не успел толком понять, кто валяется на полу, кто мертв, кто жив, и только-только поднимал свой пистолет, пытаясь сообразить, в какую сторону стрелять. И тут его смерть легко и безболезненно вошла в правый глаз. Несколько секунд труп стоял на ногах, с нелепо вздернутыми вверх руками, а потом рухнул вниз, заливая фонтаном бьющей из глазницы крови паркетный пол.