На все руки доктор

Ну где это видано⁈ А если кто-то уже умер от кровопотери или болевого шока?

— Где пострадавшие?

— Так в бараке их уложили, ваше сиятельство. Мы им дурман-траву сразу дали, чтобы боль унять и в сон погрузить.

— Дурман… трава? — нахмурилась Дафина, что-то вспоминая. — Она ведь запрещена к использованию.

Мужик в картузе крякнул.

— А что ж делать было, графинюшка? Кхерургов у нас нет, нет даже захудалого травника. А дряни этой за бараком видимо-невидимо растет.

— Веди скорее! — я ускорила шаг, Дафина и мои помощники поспешили следом.

Со стороны лесопилки неслось жужжание работающих пил, поднималась древесная пыль. Несколько мужчин вышли на улицу и теперь провожали нас кто мрачными, кто заинтересованными взглядами.

В бараке царил полумрак. В нос ударил запах крови и пота. На грубо сколоченных нарах лежали в забытьи пятеро мужчин."

"— Дайте больше света! Валь, Грит, помогите мне осмотреть каждого, — приказала я, распаковывая чемодан с инструментами. — Принесите кипяток и чистые тряпки, — обратилась к мужику в картузе. — Дафина, расчехляй свои сборы. Нужно будет продезинфицировать раны.

Хорошо работать дружной командой, а не когда каждый тянет одеяло на себя. В Грите и Вале я не ошиблась: расторопные и толковые ребята.

— Пи-ить… — вдруг простонал один из пациентов. — Ради Пресветлой… пи-ить…

Дафина поднесла к его губам плошку с водой и помогла приподнять голову. Состояние у пострадавших было разное. Повезло хотя бы, что живы остались. А теперь мы их вытянем.

Мальчишки срезали ножницами грязные тряпки, которые рабочие использовали вместо бинтов, чтобы перемотать своих товарищей.

Один получил сотрясение и огромную сине-фиолетовую шишку во весь лоб. Второму раздробило стопу упавшим бревном. У остальных были переломы конечностей и ребер, порезы, царапины, гематомы.

Уж не знаю, что за дурман-трава такая, но она ввела их в глубокий сон. Один мужчина выглядел особенно тяжелым, дышал часто и поверхностно.

— Ну-ка, ребята, помогите мне с ним.

Работа закипела. Дафина, несмотря на волнение, ловко ассистировала нам, подавая инструменты и обрабатывая раны.

К вечеру мы сделали все, что только могли сделать в этих условиях. Пострадавшие были перевязаны, переломы зафиксированы, обезболивающее роздано всем нуждающимся, потому что действие дурман-травы сошло на нет.

— Ваше сиятельство, — обратился ко мне уже знакомый мужик в картузе, успевший протрезветь. Оказалось, что это бригадир. — А можно… можно вас попросить?

Мы вышли на свежий воздух. Я стянула с головы косынку и устало выдохнула:

— О чем?

— Вы… — он снова замялся и глянул на меня с затаенной надеждой. — Вы поговорите с графом Локом? Чтобы он… чтобы он не жадничал так. Рабочие-то у нас хорошие, но… оборудование старое, опасное.