На волоске

Чуточку прохладная вода сразу приводила в оцепенение. Длилось оно несколько секунд, и тело, словно с огромной жаждой, впитывало воду, радовалось чистому потоку. Я намочила голову, намылила совсем не мыльным куском, а потом вышла на мелководье и прямо на себе намылила одежду, повторяя за Палией, которая уже заканчивала.

Снова в воду, смыть голову и прополоскать тело и одежду. А потом я задрала юбку, заткнула за пояс и плавала как очумелая минут десять. Мужчинам, казалось, нравилось смотреть на нас. Вышла из воды я только тогда, когда они грубо, раз, наверное, пятый не намекнули, что сейчас вытащат меня за волосы.

Чистой быть было приятно. Так называемое мыло оставило на одежде и коже очень свежий запах, да и кожа скрипела как после хорошей бани. Интересно, из чего они это делают? Судя по простой одежде, на которой я рассмотрела очень грубые ручные швы, люди эти совершенно далеки от того времени, к которому я привыкла.

Несмотря на мокрую одежду, я была легкой, подвижной, гибкой и здоровой. Может, это мой мозг решил меня так подбодрить, чтобы не свихнулась, а может, и правда, я действительно нашла плюсы в этом молодом и сильном теле, ведь терять там, во времени до автобуса, мне было совершенно нечего.

На месте я зашла за кусты, сняла с себя все вещи и накинула подсохший уже легкий плащ, что всю обратную дорогу несла над головой, как стяг. Веревочкой от корсета перевязала, чтобы не распахивался, а рубашку и юбку повесила сушить. Палия повторила за мной.

Нас теперь усадили под дерево, туда, где были привязаны лошади. Хорошо, хоть не оставили на солнцепеке. После этого из домика вывели остальных, и все трое на лошадях, повели их к реке. Я насчитала десять девушек. Все явно одной национальности, и все до одной смотрели на нас как на врагов. Словно это мы держали их в том доме. Мужчина, что приехал утром, остался с нами.

Он пил какой-то горячий напиток, который заварил сразу после ухода мужчин с девушками, и, рассматривая нас, напевал. Может, и не напевал, и это была своего рода молитва, но слов в его звуках не было. Только очень монотонное и долгое повторение гласных букв в разном их сочетании.

Вот тогда-то я и узнала о себе хоть чуточку. Палия прилегла рядом и, делая вид что спит, рассказывала мне прямо в ухо о моем прошлом. О том, что ей рассказала Малисат. А говорила она ей правду или нет, узнать, наверное, не получится никогда.

Палия говорила, а я не могла поверить в то, что это происходит сейчас со мной. Настолько неправдоподобная история могла быть в кино, книге, но не со мной – обычной женщиной, которая просыпаясь утром, думает только о работе и лекарствах.

Глава 4

Глава 4

Я, а точнее, Малисат – девушка с красивыми каштановыми волосами и кожей цвета топленого молока, была дочерью уташа. Это, видимо, звание военного командира.