На волнах оригами

 – Прошу, проходите, проходите! Мы с Джино обсуждаем важнейшие проблемы – воспитания художественного вкуса и эстетического освоения современного мира изобразительного искусства молодежью. Ведь далеко не все такие тонко чувствующие, как Антон, – пожаловался папа, видимо, вспомнив, как тот восторженно говорил о его работах.

– Куда уж нам, – пробурчала я. Подумать только! Дочери не было дома несколько дней, она жила непонятно у кого, а он и не чешется! Все об искусстве разглагольствует!

– Дело в том, Джино, что дочь категорически не разбирается в моем творчестве, – уже обращался к гостю отец, – и в творчестве моих современников, – добавил он с долей некоторого презрения. Как я уже говорила, Томас считал себя истинным гением, а вот своих коллег, хоть и уважал, частенько обзывал «бездарными детьми профанации».

Итальянец засмеялся, ударил в ладони и что-то стал весело говорить, и уже через несколько секунд его переводчик проскрипел:

– Мужчины – творцы, а женщины – музы.

Томас согласно закивал. Антон хмыкнул в кулак. Я нахмурилась.

– Это еще почему? Среди женщин много талантливых творцов в разных сферах искусства, – вполне себе искренне возмутилась я такому повороту.

Переводчик загундосил. Итальянец что-то продекламировал на родном, непонятном мне, но звучном языке, и нам вновь дали перевод:

– Искусством должны заниматься мужчины! Ведь искусство – это вечная женщина, которой нужны самые опытные и нежные любовники! А для женщины быть собой – уже искусство.

– Per amore dell’arte! – провозгласил Томас громогласно и захохотал. К нему присоединился гость и даже предатель Тропинин. Им всем троим отчего-то стало жутко весело, как будто они знали какую-то неподвластную мне тайну.

– Из любви к искусству, – дал перевод тщедушный тип в костюме в полоску, почему-то ухмыльнулся и пояснил: – В итальянском языке искусство – arte – существительное женского рода.

Я покачала головой. Собрались тут… искусствоведы.

– Но что значит быть собой? Что значит «искусство быть женщиной»? – начал с вдохновением развивать тему Томас. – Быть хранительницей очага, боевой подругой, богиней в пос… Ах, Катенька, – махнул он рукой, отчего-то засмущавшись, – не слушай и отойди в сторонку, когда взрослые разговаривают.

Я, наверное, едва ли не побагровела от возмущения. Итальянец с умилением посмотрел на меня и заговорил.

– Господин Бартолини говорит, что вы – вылитая Доминика, – сказал переводчик и пояснил:

– Доминика – дочь господина Бартолини.

– Любить – это тоже искусство, – продолжая тему, сказал Антон, глядя при этом только на меня. – Самое сложное.

– Все верно! Я любил своих женщин, как произведение искусства! – тотчас согласно вскричал гость.