На воле

Колян усмехнулся:

– Не пугай, не страшно! Не ты первый, кто говорит мне подобные вещи. Однако, как видишь, я живой, чего не могу сказать о своих врагах. Удовлетвори мое любопытство, скажи, для кого именно ты стараешься?

Глаза Аркадия остановились на руках Николая, которые никак не могли отыскать точки опоры.

– Раз пошел такой базар, отвечу. Ты слышал о воре с погонялом Варяг? Так вот, он лично контролирует то, что происходит в нашем городе. Да и не только в нашем…

– Что ты мне свистишь о каком-то Варяге? Кто он, московский вор? Доберусь и до него! Да они все лентяи, любят загребать жар чужими руками! Самое большее, на что они способны, это просаживать деньги в казино да заливать молоденьким телкам про тюремную романтику!

Аркадий оставался невозмутим.

– Любопытное рассуждение. – Он взял со стола бутылку пива и сделал два глотка прямо из горлышка. – Хотя, если подумать, ничего оригинального в твоих словах нет. Так рассуждают все махновцы. Догадываешься, кто это такие? Те, кто не признает власти воров! Ты со своими рассуждениями подкатил бы к Варягу, интересно мне было бы услышать его ответ.

Штырь аккуратно поставил бутылку на стол.

– Когда-нибудь подкачу, – ответил Николай и взглянул на соседний столик. Угрюмый о чем-то негромко разговаривал с помощником Штыря. Вполне идиллическая картинка в духе времен Людовика XIV, – прежде чем пальнуть из мушкета в смертельного врага, для начала подобает обменяться любезностями.

Посетителей в баре не было, даже бармен ушел в подсобку, дабы не мозолить глаза именитым гостям. Так что ни одно вражье ухо не могло услышать разговора авторитетов.

– А знаешь, такие, как ты, экземпляры мне встречались, – неожиданно весело продолжил Аркадий.

– На воле в авторитетах ходят, а как на зону попадут, так выше полов не поднимаются. Знаешь, что с ними там делают? Ставят раком и пользуют целым отрядом.

Колян давно привык к тому, что его имя действует на людей магическим образом – как взгляд змеи на кролика: зверек, парализованный страхом, мгновенно замирает. Даже у близко знавших Коляна людей наступал паралич воли, достаточно было ему повысить голос.

Но Штырь, похоже, его совсем не боялся – он вел себя так, словно был бессмертным.

– Очень интересная мысль, – злобно усмехнулся Колян.

У любого другого такая усмешка вызвала бы потерю речи, а Штырь безмятежно продолжал:"

"– Широко шагаешь, Колян! Гляди, такие, как ты, плохо кончают. Если сами себе не сломают хребет, то в этом им обязательно помогут другие.

Колян неожиданно поднялся.

– Хотя ты и приятный собеседник, Штырь, но, думаю, это наш последний с тобой разговор.

Не оборачиваясь, он направился к выходу. Ножки стула громко царапнули пол – это Угрюмый запоздало поспешил следом за бригадиром.