На воле

Один из этой троицы, проработав пятнадцать лет буровым мастером, почувствовал хозяйский зуд и решил замахнуться на должность городского головы, а двое других – доценты вузов, уставшие, видимо, от хронических неплатежей и решившие поправить материальное положение завидной номенклатурной зарплатой. Четвертый кандидат шел от блока коммунистов – молодой тридцатипятилетний мужчина, находчивый, дерзкий, умевший говорить с толпой и потому опасный соперник. Пятый, сорокачетырехлетний старатель с Чукотки, с руками, распухшими от ревматизма, заработанного при промывке золота в студеных ручьях, и с манерами поселкового хулигана. На митингах он умел говорить цветисто, украшая лагерной феней свой и без того богатый лексикон видавшего виды бродяги. Многочисленный электорат видел в старателе свойского парня и млел от одного его появления на трибуне. Шестым претендентом на пост главы города был директор крепкого оборонного завода с очень выгодной академической внешностью. Он погорел задолго до первого тура, когда каким-то образом стало известно, что деньги, предназначенные на зарплату рабочим, директор потратил на собственную избирательную кампанию."

"Довольно странно сошел с дистанции старатель, отказавшись от борьбы перед вторым туром, хотя вся местная пресса предсказывала ему внушительную победу. За день до выборов он выступил по телевидению и попросил отдать голоса «достойному претенденту», а именно Павлу Несторовичу Гордееву. Оставалось только догадываться, какие причины заставили старателя махнуть рукой на всенародную славу и широкие возможности.

Но самое удивительное произошло с поборником коммунистических идей – перед заключительным этапом выборов он вдруг выбросился из окна четырнадцатого этажа. В милицейской сводке приводилась и причина – «наркотическое опьянение», хотя о пагубном пристрастии кандидата его жена, родственники и знакомые впервые узнали именно из этой сводки.

Итак, Павел Несторович сидел в мягком кресле, закинув ноги на стол и сцепив руки на затылке. Все дела можно отложить на завтра, а сегодня – полный покой и наслаждение победой.

Неожиданно в приемной послышался протестующий крик, в следующую секунду дверь распахнулась, и в кабинет, ехидно улыбаясь, вошел Николай Радченко.

Гордеев запоздало убрал со стола ноги. Следом появилась взволнованная секретарша.

– Павел Несторович, я тут говорила молодому человеку, что вы не принимаете, но он ворвался ураганом…

– Все в порядке, Ирина Ильинична, можете идти к себе, – с вялой улыбкой успокоил женщину новоиспеченный мэр.

Секретарша недоуменно пожала плечами и удалилась, неслышно прикрыв за собой дверь.

– Барствуешь, – не дожидаясь приглашения, устроился за столом Николай.