На воле

– У меня к тебе есть неотложное дело, – начал Громовский без предисловий.

– Слушаю.

В голосе Глухаря слышались властно-пренебрежительные нотки. Майор в который раз отметил значительную перемену в поведении своего подопечного. Совсем зарвался, падла!

– Знаешь небольшой лесок у Беломорского шоссе?

– Еще бы! В свое время я там впервые бабу трахнул.

– Отлично! Я тебя жду там сегодня в семь часов вечера. Заодно предашься приятным воспоминаниям. И не тащи ты, ради Бога, свою охрану! Она совершенно не нужна. Разговор предстоит приватный. Я на днях уезжаю и хочу без свидетелей познакомить тебя с человеком, с которым ты будешь работать дальше.

– Надолго уезжаешь?"

"– Нет. Месяца на три… Ну максимум на четыре, – добавил майор как можно более убедительным тоном.

– Хорошо, буду, – безмятежно сказал Колян. – У тебя есть ко мне еще что-нибудь?

– Обо всем прочем переговорим при встрече…

Майор достал табельный ПМ, повертел его в руках и благоразумно решил, что для устранения Глухаря подобная штуковина непригодна. Наверняка где-то в милицейских фондах хранятся отстрелянные пули из его пистолета, а по ним легко выйти и на хозяина. Конечно, большими неприятностями подобная «засветка» не обернется, но кому приятно в свободное время писать объяснительные, заполнять ненужные бумаги, когда вечер можно провести с красивой женщиной, сидя где-нибудь в полумраке уютного ресторана с бутылкой хорошего вина. Для устранения Глухаря подойдет обыкновенный наган. Главное его преимущество состоит в том, что он не выбрасывает гильз; второе – что не дает осечек, и оттого в оружейной коллекции майора их было целых четыре.

Громовский выдвинул ящик шкафа. Здесь, на самом дне, завернутые в бархатные тряпицы, пропахшие оружейной смазкой, лежали четыре нагана. Майор остановил свой выбор на нагане образца 1895 года. Рукоятка револьвера была изрядно потерта, но работал он по– прежнему безотказно. Можно было не сомневаться в том, что эта «игрушка» сменила многих хозяев. Будь металл более разговорчивым, он наверняка поведал бы немало забавных историй времен гражданской войны.

«Сегодня тебе тоже придется послужить, дружок», – пробурчал Громовский. Он разобрал наган, оторвал кусок ветоши и принялся аккуратно протирать каждую деталь.

Негромкой соловьиной трелью прозвучал дверной звонок. У порога был чужой. Громовский никого не ждал, он вообще терпеть не мог гостей, даже званых, к каждому из них относясь почти как к неприятелю, совершившему дерзкое вторжение в его домашнюю твердыню.

Майор положил наган на место и задвинул ящик. В квартире было две двери.