На воле

Неподалеку был домик лесника, давнего приятеля Коляна. За две бутылки водки он охотно выполнял роль сторожевого пса, предупреждая братков о всяких нежелательных гостях, и оттого компания чувствовала себя в полнейшей безопасности. Колян не без удовольствия вспоминал давних подруг, с которыми после стрельбы и купания в лесном озере они развлекались на теплом песчаном берегу.

Теперь значительным человеком в бригаде становился оружейник. От его профессионализма во многом зависело не только удовольствие, полученное на стрельбище, но и исход каждой операции. Он был обязан держать оружие в боевой готовности и всегда помнить о том, что братанам придется палить в вооруженных врагов, а это как-никак не картонные мишени.

За время существования бригады Коляна в ней было трое оружейников. Первый из них погорел на том, что держал пулемет за окном собственной спальни в непромокаемом мешке. Когда милиция заявилась к нему с обыском, он сбросил груду железа прямо на голову сержанту, дежурившему под его окнами.

Вторым был исключенный за пьянку из военного училища парень, свихнутый на войне. В каждом кармане он носил по пистолету и совал под нос ствол даже тогда, когда следовало просто найти для «клиента» разумное слово. Поэтому братва не усмотрела ничего удивительного в том, что однажды вечером остывающий труп бывшего курсанта нашли в сквере с дырой в затылке.

Третьим оружейником стал добродушный двадцатидвухлетний рыжий парень с белозубой улыбкой по кличке Карась. В его обязанности входило держать стволы в идеальном состоянии и надежно спрятанными. В случае необходимости оружие следовало доставить в указанное место в течение часа.

Карась явился к озеру раньше других. Он собрал оружие, установил мишени и, стоя в сторонке, терпеливо дожидался похвалы.

Колян в сопровождении братьев Спиридоновых критически рассматривал мишени, сделанные по образу и подобию врагов бригады. Такая традиция издавна существовала в бригаде, и Колян не собирался от нее отказываться. Можно было только предполагать, какая буря чувств охватывала Радченко, когда он нажимал на курок, расстреливая знакомые гнусные физиономии.

Карась знал всех недоброжелателей Коляна, а потому постарался на совесть. Все мишени-портреты были выполнены в натуральную величину. Следовало отдать должное юмору местного художника (талантливому, но вконец спившемуся мастеру, готовому рисовать копии Рубенса и Рембрандта за пару бутылок водки), изобразившего врагов бригады в неприглядной наготе – с костлявыми телами и огромными гениталиями. Двух женщин-чиновниц, с которыми у Коляна имелись счеты, художник наделил огромными отвислыми грудями, кривыми ногами и кислым выражением лица.

Колян хохотал до колик в животе.