На воле

Раздалась привычная мелодия. Некоторое время в квартире было тихо. Николай хотел позвонить еще раз, но в коридоре послышались шаркающие шаги, а потом раздался недовольный голос жены:

– Кто там?

– Открывай, это я.

– Кто это – «я»? – На сей раз голос прозвучал откровенно недружелюбно.

– Муж твой!

– Господи!.. Ты же должен быть в училище.

Николай услышал, как брякнула цепочка. Щелкнул один замок, другой, и в следующую секунду дверь распахнулась.

Николай увидел счастливое лицо жены, и только ее сияющая улыбка удержала его от того, чтобы не выстрелить ей в лицо.

– Ты одна? – как можно спокойнее поинтересовался Николай.

– Нет, ко мне пришел брат, Степан. А то мама беспокоится, я давно у них не была. Но почему ты здесь? Ты же должен прийти в субботу.

Николай перешагнул порог, дружелюбно пожал руку вышедшему навстречу Степану и с облегчением подумал о том, что сумел уберечься от самой большой ошибки в своей жизни.

– Я больше не учусь в училище. Мне предложили работу, – произнес Николай. Только присутствие Степана удерживало его от того, чтобы не накинуться на свою верную женушку и не утолить свербившую похоть.

– Вот как, – пожала плечами Надежда и замолчала.

– Извините меня, я пойду, – направился к двери Степан. – Вам еще нужно о многом поговорить.

Попрощавшись, он вышел. Николай с трудом дождался, когда за Степаном закроется дверь. Ожидание напоминало пытку. Надежда приняла душ, постелила на кровать свежее белье и наконец раскинулась поверх широкого одеяла. Николай, не сдерживая сладострастного стона, опустился прямо на ее мягкое тело.

– Боже мой, Надежда, ты даже не представляешь, каким я был дураком!

Глава 12

– Молодой человек, вы спрашиваете, что нам нужно? Я вам откровенно отвечаю: деньги! Любая партия без денег умирает. Никакие лозунги здесь не помогут. Если прекратится финансовая подпитка, то мы тут же задышим на ладан.

За массивным дубовым столом напротив Николая сидел мужчина средних лет с красивой сединой в смоляной шевелюре.

– А если бы я передал вашей партии немного денег? Ну, скажем, на первый случай пятьдесят тысяч долларов. Как бы вы отнеслись к этому?

– Молодой человек…

– Можно просто Николай.

– Николай, да вы для нас стали бы просто национальным героем! Вы что, Рокфеллер?

– Совсем нет, – пожал плечами Колян, – просто я располагаю некоторыми возможностями. Скажу вам откровенно: зачем мне тратить эти деньги на баб или, скажем, покупать еще одну машину? Не лучше ли отдать их хорошим людям, которые сумеют грамотно ими распорядиться?

Павел Несторович Гордеев сделался необыкновенно серьезным. Было очевидно, что перед ним сидит романтик от политики, число которых в ходе так называемых рыночных реформ заметно поубавилось.