На воле

Нахальные и бесстыжие, они задирали у гуляющих девчонок юбки, а порой, не поладив между собой, лупили друг друга дрынами до тех пор, пока у кого-нибудь не раскалывался череп. Родство чувствовалось даже в поведении: парни изо всех сил старались быть раскрепощенными, копируя манеру поведения своих московских коллег, но это обстоятельство нисколько не мешало видеть в них юношей, впервые попавших на великосветский бал. Провинциалы узнавали друг друга с первого взгляда. Им – и бандитам, и девочкам, стоявшим за прилавком, – хотелось иметь денег без счета, чтобы своими возможностями удивлять не только ровесников, которые никогда не поднимутся выше завалинки, но и парижских швейцаров, привыкших к посещениям королевских особ.

Девушки поняли, что парни не так страшны, как могло показаться в самом начале. Если бы со стороны парней поступило предложение дружбы, то вряд ли девушки нашли бы в себе силы отказаться.

Гости вежливо прикрыли дверь за собой. Молодая хозяйка продолжала тупо смотреть на дверь, словно опасалась, что они могут вернуться. Затем она схватилась за телефон и вновь стала набирать номер, но абонент молчал.

Глава 48

Гном был из той когорты московских авторитетов, которые сумели зацепиться за рынки столицы еще лет пятнадцать назад, и оттого он не без основания считался одним из составителей неписаного воровского свода законов. Главное правило заключалось в том, чтобы не влезать на чужие территории и возможные недоразумения решать не в стиле Дикого Запада, размахивая перед собеседником заряженным «кольтом», а культурно, где-нибудь на нейтральной территории, желательно в высококлассном кабаке, где хорошая и сытная пища значительно способствует пониманию.

Случалось, что правило нарушали, но таких наглецов всегда расстреливали беспощадно, словно волков, забравшихся в овчарню.

Похоже, сейчас был тот самый случай. За пятнадцать лет своей деятельности Гном впервые встретился С подобным нахальством. Конечно, случалось, что провинциальные беспредельщики наезжали на его коллег, контролировавших соседние территории. Бывало, что громили магазины из зависти, из-за чувства беспомощности перед более сильным противником. Но сейчас происходило нечто иное. В разговоре Гном почувствовал некий новый настрой, с которым не сталкивался раньше, – неизвестный совсем не боялся его, словно был сотворен всевышним не из костей и мяса, а из цельного куска гранита, который не способен разрушаться даже под действием кинжального автоматного огня. Возможен был и другой вариант – ребята просто не понимают, с кем имеют дело, а ведь слово Гнома в криминальном мире далеко не последнее. Ему достаточно только поднять палец, чтобы нахалов закопали без креста в тихом уголке кладбища, где обычно покоятся бродяги.