На воле

Возраст большинства больных колебался между пятьюдесятью и шестьюдесятью годами, и потому среди них выделялся своей моложавостью невысокий черноволосый мужчина с обаятельной мальчишеской улыбкой. На вид ему можно было дать не больше сорока, а то и меньше. Этот человек любил гулять по лесу в одиночестве, избегая ухоженных дорожек, и всем, прочим местам предпочитал берега озера. Купание в озере не поощрялось из боязни инфекций, но брюнет время от времени, выбрав местечко поукромнее, нарушал этот запрет. Вот и теперь он, придя на берег озера после массажа, собирался освежить в холодной от донных ключей воде разгоряченное тело и уже снял рубашку, как вдруг чей-то спокойный голос мягко его предупредил:

– Вы бы, Андрей Егорович, поосторожнее, водичка холодновата. А потом, после Ильина дня купаться вообще не рекомендуется. Согласно народным поверьям, вода становится некрещеной и всякая нечисть в ней оживает…

Андрей Егорович обернулся. Перед ним стоял молодой мужчина, на вид его ровесник, и дружелюбно улыбался. Не было ничего странного в том, что один отдыхающий заговорил с другим – в санатории постоянно завязывались знакомства. Странным было другое – что совершенно незнакомый человек знал, как его зовут, и явно подчеркивал эту свою осведомленность.

– Кажется, и впрямь искупаться не удастся, – вновь надевая рубашку, с легкой досадой произнес Андрей Егорович.

– Не переживайте, поплаваете в другой раз, – с обаятельной улыбкой успокоил его незнакомец. – А сейчас хотелось бы пообщаться.

Властный тон собеседника породил в душе Андрея Егоровича ощущение тревоги. Он внимательно вгляделся в лицо незнакомца. Обычное русское лицо с крупными чертами. Светлые волосы, небольшие светлые глаза. Неординарность этого человека выдавал только взгляд: пристальный, холодный, слегка насмешливый.

– Вы из ФСБ? – нарочито равнодушно поинтересовался Андрей Егорович.

– Никоим образом, – улыбнулся незнакомец еще шире.

Андрей Егорович задумался. О его пребывании в санатории знал весьма ограниченный круг людей. Стало быть, в любом случае перед ним стоял немаленький чин.

– Интересно, – хмыкнул он. – Разве есть в России более осведомленные организации, чем ФСБ?

– А вы подумайте, – безмятежно улыбался незнакомец, но взгляд его оставался холодным.

Андрей Егорович поморщился:

– Послушайте, слишком много загадок. Если вам нужно поговорить со мной – говорите, а то я начинаю терять терпение."

"– Должен признаться, что я постарался побольше узнать о вас еще до этой нашей встречи, – сообщил незнакомец. – Когда-то специалисты из заинтересованной организации составили ваш психологический портрет. Вот выдержка из него: «Отличительная черта Платонова – хладнокровие.