На улице Мира

Софья Николаевна долго охала и ахала, а затем принялась читать мне нотацию:

– Квартиру чаще проветривай. И обязательно обильное питье! Ты морс варить умеешь?

– Морс? – переспросила я. – Из ягод?

– Ну да.

– Из замороженных?

– Ох, – снова запричитала Софья Николаева. – Ну как вы без меня? Я внуков на дачу увезла, что детям торчать в такую погоду в квартире? Была бы в городе, сразу б к вам приехала! Завтра с утра на первую электричку сядем. Ой, Вер! Жаропонижающего нет, купить бы надо. Если температура повысится, беги в аптеку! Слышишь меня, Вер?

– Справимся, – сказала я. – Не волнуйтесь, Софья Николаевна!

Поговорив с тетей Соней, дала папе необходимые лекарства, пообедала и уселась за уроки. Выполнив задания, снова зашла к отцу. На улице уже смеркалось. Я выключила свет и зашторила шторы.

– Поспишь? – спросила я.

– Посиди со мной, – попросил папа.

Тогда я снова села рядом. Вдвоем мы некоторое время смотрели старый выпуск «Камеди клаба». Отец искренне смеялся в перерывах между приступами кашля. Я вышла на кухню, заварила чай, а вернувшись, окончательно потеряла нить повествования в этих бесконечных миниатюрах. Шутки мне казались до безобразия плоскими и несмешными.

– Как ты можешь это смотреть? – не выдержала я.

– Подростки очень категоричны, – ответил папа, снова закашлявшись.

– Ага, – отозвалась я, оглядывая комнату. Брюки брошены на стуле, книги на столе, разобранный старый ноутбук рядом и пустая бутылка из-под колы на полу. Порой у меня складывалось впечатление, что я живу не с отцом, а просто с парнем-соседом, который время от времени дает мне деньги на карманные расходы.

– Вам сложно было сделать выбор? – спросила я.

– Какой выбор? – удивился папа.

– Оставить меня. Маме ведь было всего семнадцать, как мне.

– Тебе уже семнадцать? – притворно воскликнул отец.

– Пап, ну перестань! – засмеялась я. – А сколько, по твоему, мне исполнилось в январе? И я ведь серьезно спрашиваю. Сложно было сделать выбор?

– Мы и не собирались выбирать. Были рады, что ты у нас появилась.

– Ну-ну! – Я легла рядом, подперев голову ладонью. – И все-таки хорошо, когда тебе лет пять. Тогда у тебя нет никакого важного выбора, – вздохнула я.

– Вера, ты о чем?

Но я не ответила, погрузившись в свои мысли. В пять лет не нужно думать, как поступить с предавшими тебя друзьями, в какой институт поступать или как отвадить от отца новоиспеченную глупую мачеху. В конце концов, не встает вопрос, что делать с тем проклятым посланием от Соболь?.. Во всяком случае, нужно рассказать обо всем Ирке. Она решит, как быть дальше. Это уже вторая угроза от Оксаны, не считая той глупой шутки с траурным маршем.

Отец расценил мое молчание по-своему.

– Хорошо, что ты родилась, – покашляв, сказал он. – Кто бы сейчас мне чаю заварил?

Я только дернула плечом.