На улице Мира

А у нее семья, Вовка… Главное, чтоб этот баран брата не затюкал своим армейским воспитанием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После того, как Никита замолчал, снова повисла тяжелая пауза. Темные верхушки сосен тянулись к далеким звездам. Одни гасли, другие загорались ярче и будто пульсировали на темно-фиолетовом небе…

– Почему мы считаем, что переживать что-то одному – проще? – спросила Амелия.

– Наверное, так оно и есть, – ответил Никита. Тогда я нащупала его ладонь и ободряюще сжала. – Зачем грузить своими проблемами других людей? Я чувствую себя уязвимым, когда вы вот так на меня с сочувствием смотрите… Особенно ты, Руднева. Будто меня уже похоронила. Это на первый взгляд кажется, что одиночество бестолковое. А так ты наедине с собой все пережил, и существуешь дальше. Может, уже и все проблемы для тебя – не проблемы. А другие все помнят и жалеют. Мне эту жалость на фиг не надо.

Где-то вдалеке тишину прорезал гудок поезда. Я тут же вспомнила, как мы с Никитой шли вдоль путей к озеру…

– Неужели нет нормальных родителей? – возмущенно произнесла Диана.

– Я против своих ничего не имею, – подал голос Даня.

– И я! – присоединилась Ирка.

– Они у вас одни и те же, – рассмеялась Руднева.

– Помнишь, я советовала поговорить со своими предками и рассказать, что тебя беспокоит? – обратилась Амелия к Диане. – Я ведь очень мучилась после последней школьной травли, пока не рассказала все маме и папе. Тогда мы собрались вместе дома за столом и стали думать, как лучше поступить. И отправили меня к бабушке. Твои родители приедут к нам на родительский день? Поговори с ними!

Диана была задумчивой. А я с ужасом вспомнила о приближающемся родительском дне. Знала, что ко мне никто не приедет. Лучше бы этот день вообще не наступил…

– Ни капли не жалею, что осталась жить у бабушки и перешла в вашу гимназию, – заключила Амелия.

При этом она чуть дольше задержала взгляд на Дане. А я сама не заметила, как пытливо на меня уставились Руднева и Василевский. Я, действительно, единственная, кто еще не жаловался на своих родителей. Наверное, Никита прав, переживать что-то одному – легче. Рассказ о побеге мамы застрял комом в горле. Я просто молча смотрела на одноклассников и не находила слов.

– Может, вернемся в лагерь? – предложил внезапно Яровой. – Как бы нас уже не объявили в розыск.

Я обернулась и посмотрела на Никиту с благодарностью.

– Да, когда мы сбегали, видели свет от фонарика, – сообщила Ирка.

– Что ж ты сразу не сказала! – почему-то развопился Даня.

– Наверное, Кузя сдал меня, гад! – сердито произнес Марк.

– Или нас хватились! – испуганно пролепетала Диана.